Ингрид запрыгнула на колени к Беттине, и та рассеянно ее погладила.

– Интересно, откуда могла взяться такая куча нечистот! – крикнула Шарли с крыши.

После недавних гроз водосток снова забился.

– Если бы меня не посадили дома на неделю, я бы тебе сказала, – отозвалась Беттина.

– Ты только посмотри! На одной крыше! Откуда это?

Вырисовываясь силуэтом на фоне шифера, она размахивала газетной страницей.

– Если бы я не сидела дома пять дней, я могла бы тебе ответить, – стояла на своем Беттина.

– Генерал де Голль встретился с канцлером Германии… Какого черта делает на крыше нашего дома этот листок полувековой давности?

– Если бы я не сидела дома… – тянула свое Беттина.

– Ты хочешь взять меня измором? У меня неисчерпаемый запас терпения.

– Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУУУУУ! – взвыла Беттина с лужайки.

– Ты и твои подружки получили то, что заслужили. Ложь. Обман. Предательство. Вероломство. Ренегатство. Надувательство. Иные подвергались китайской пытке и за меньшее. Не жалуйся, осталось всего два дня.

Ингрид легко соскочила с колен Беттины. Она запрыгнула на перила, оттуда на новенькую беседку, оттуда на конек крыши, оттуда на водосток к Шарли, где принялась обнюхивать «кучу нечистот».

– Это несправедливо. Почему это животное делает за четыре секунды то, на что мне требуются пятнадцать минут, лестница и изрядная доза головокружения?

– Я бы тебе ответила, если бы…

Беттину перебил крик. Она подняла голову и сама закричала еще громче. С жуткой скоростью падающего камня тело Шарли летело в пустоте прямиком в траву.

Но в траву оно не упало. Его поглотила, сантиметрах в шестидесяти, большая клумба гортензий. Беттина застыла, оторопев.

Надо было подойти. Заглянуть в клумбу. Но она была не в состоянии. Она боялась того, что могла увидеть…

– Может быть, помогла бы мне, чем стоять как пень? – простонал голос Шарли из гортензий.