Две недели спустя он все еще гостил в Виль-Эрве. И вся его живность тоже. Никому и в голову не приходило, что они могут уехать. Даже Ингрид и Роберто, которых тронуло барбекю из креветок.

Третье явление случилось на днях вечером, у въезда в Тупик.

* * *

Шарли в широченной футболке – левый рукав был разрезан из-за объемистого гипса, – в зеленой парусиновой шляпе катила единственной рукой мусорный бак по Тупику, чтобы оставить его, как и каждый четверг, на обочине шоссе, где его опорожнит мусоровоз.

Было девять часов вечера, время между волком и собакой в середине августа. У въезда в Тупик темно-красная машина с зажженными фарами стояла на обочине, в том самом месте, что было предназначено для мусорных баков. Шарли остановилась, нахмурив брови.

Какой-то мужчина пытался прочесть поблекшую табличку «Виль-Эрве, Атлантический тупик», несколько букв на которой вообще стерлись от ветров, дождей и туманов.

– Я могу вам помочь?

Он обернулся. Шарли тут же пожалела о своем виде: разрезанная футболка, брюки в пятнах, рука на перевязи. Она хотела было поправить челку… Рука встретила зеленую парусиновую шляпу. Хоть плачь!

– Я ищу семью Верделен.

– Это здесь.

Лет тридцати, не больше, почти незаметное колечко в ухе. Мужчина бросил на нее лишь беглый взгляд, но она бы голову дала на отсечение, что он уже все знал о ее фигуре, цвете глаз, форме ногтей и родинке под подбородком. В три шага он вернулся к машине, погасил фары, закрыл дверцу и снова подошел к ней, держа руки в карманах кожаной куртки.

– Вы, должно быть, Шарли?

Она кивнула. Вдруг поняла, что все еще держит мусорный бак, и поспешила прислонить его к обочине. Отряхнула руки. Он протянул ей свою.

– Валери Клотильд. Именно в таком порядке: имя и фамилия. Мне пришлось позаботиться о Гортензии и ее кузенах в Париже. По правде сказать, я тот самый полицейский, который отправил их сюда. Я заехал справиться, как они.

– Вы специально приехали? А вы не знаете, что существует такая хорошая вещь под названием «телефон»?

Он одарил ее улыбкой, которую она нашла сногсшибательной.

– Вы простужены? – вдруг спросил он.

– Простите? Боже милостивый, нет! А что?

– Почему же тогда… Я в отпуске, – резко сменил он тему.

– В таком случае идемте! – сказала Шарли и первой свернула в Тупик.