На Огюстена не стоило полагаться для подробных объяснений. Он пожал плечами, фыркнул – пффф – и договорил:

– Я получил твое письмо.

Беттина в свою очередь порозовела.

– Кофе с молоком? – спросила Шарли. – Чаю?

– Кофе без молока, – кивнул он.

Гарри, очень заинтересованный, вертелся около клювов, перьев и лап.

– Они твои?

– Нет, – ответил Огюстен. – Животное никогда не принадлежит человеку. Мы просто дружим.

Гарри пристально посмотрел на него.

– У меня были мухи, – сказал он. – Они улетели.

– Вот видишь.

Шарли переглянулась с Женевьевой. Гортензия принесла чашку, Беттина – кофейник.

– Ты еще побудешь здесь? – спросила она Огюстена. – Я позвоню Денизе, Бео. И даже Сюзи позову.

Огюстен обмакнул в чашку тост, который Энид успела намазать для него маслом. Он огляделся, увидел женские по большей части лица, приветливые и дружелюбные. Довольно вздохнул и откусил кусок хлеба.

– Может быть, ты расскажешь нам об этом месье? – сладким голосом сказала Шарли Беттине.

Вечером того же дня Юпитер выписали из больницы. Базиль привез ее на машине. Ее хорошенькое смуглое личико как будто стало меньше, не таким круглым, волосы были коротко острижены, но глаза блестели. Она расцеловала детей, твердя:

– Я здесь. Мама вернулась.

Чтобы отпраздновать ее возвращение, Огюстен испек торт на кокосовом молоке, а Базиль приготовил фрикасе из овощей с эстрагоном. Они поужинали в беседке, по которой уже карабкался виноград, а молодая олива вытягивалась над своим горшком, как довольная кошка или восточный паша.

Назавтра Огюстен устроил им барбекю из креветок, которых наловил рано утром. На следующий день он приготовил сорбет из лесной земляники. Потом макаруни с ароматом мимозы, потом фаршированные помидоры, потом…