Слуха Артема коснулись какие-то странные звуки. Будто где-то далеко ухали взрывы. Артем обернулся и сразу же понял их происхождение. «Заговорило» хрокало — отрезок железной трубы, насаженный на деревянный держак. Этим хрокалом один из рыбаков, как пестом, толок воду, пугая рыбу. Два других шли по сторонам и били по камышам палками.

— Хорош! — крикнул Одинцов. — Теперь выбирай снасть!

Сеть выволокли на берег. В ней трепыхались окуни, щуки. А у нижней шкаторины — с шапку величиной, медлительные, сразу же затихшие караси.

— Ишь ты, — качнул головой Заболотный. — Свежина что надо.

Тройную уху сварил Одинцов. Две большие луковицы положил в казан — для сладости и аромата. Приправил душистым перцем, лавровым листом. И Заболотный увлекся. Потирая руки, давал советы, принюхивался, приговаривал:

— Знатная ушица. Дымком пахнет.

Все продумал Одинцов: и подстилку припас, и миски, и деревянные расписные ложки. Казан уже сняли с костра. Его место заняло ведро раков. По этой части Одинцов был непревзойденным мастером. Прежде чем ставить раков на огонь, густо пересыпал их посеченным зеленым укропом, круто посолил.

— Молодец у тебя исполком, — повернувшись к Артему, нахваливал Заболотный Одинцова. — Ей-ей, позавидуешь. — Окинул взглядом разложенную закуску, батарею бутылок с водкой и пивом. — Лишь птичьего молока не хватает.

Заболотный любил не так выпить, как поесть. А тут такое великолепие. Выдался чудесный день бабьего лета — паутинка серебрится в неярких, но еще теплых лучах солнца, тихонько перешептываются камыши, всюду неповторимые краски увядающей природы, прозрачная даль, щекочущий аромат ухи, дымок костра...

Он считал себя лириком, этот преждевременно расплывшийся и полысевший человек, хотя во всем, что делал, руководствовался лишь холодным расчетом. Он не ошибся, рассудив, что Артем может стать тем коньком, который вывезет и его, Заболотного. Вышло так, как он предполагал. Секретарь обкома поставил его в пример. О нем сложилось мнение как о работнике, обладающем непревзойденным даром растить и воспитывать низовые партийные кадры. А теперь еще Артем не забыл вспомнить о нем в своем отчете. Неважно, что ему пришлось подсказать эту мысль. Зато снова рядом с именем лучшего секретаря райкома партии прозвучало имя умелого и требовательного наставника Заболотного.

Они выпили и по одной, и по второй. Немножко захмелев, с жадностью хлебая уху, Заболотный говорил Артему:

— Небось приятно купаться в славе? То-то, дружище. Говори спасибо Степану Мефодиевичу. Будешь за меня держаться — не пропадешь.