— Ну, что?! Что?! — говорил Сергей. — Геська взял? Да? Геська?

— А може, он приходил и подкинул?

— «Приходил», — передразнил Сергей. — Да от вас можно забежать на край света!

— Вот это верно, — поддержал Сергея мастер. — Нехорошо вы обошлись с Герасимом Юдиным. Не по-товарищески.

— Знать бы...

— Не поверили, — продолжал мастер. — Он, между прочим, говорил, что не брал. Он к вам обращался, на вас надеялся. А вы его предали. И тем самым покрыли, между прочим, истинного виновника.

Ребята насторожились, ожидая услышать его имя.

— А он был среди вас, этот воришка. Молчал и радовался тому, что вы пошли по ложному пути.

Мастер мог бы назвать вора, который, приоткрыв дверь мастерских, быстро огляделся, положил часы на верстак и исчез. Но он не хотел сообщать ребятам о своем открытии.

— Теперь это не имеет значения, — казал им. — Правда, из-за этого человека безвинно пострадал Герасим Юдин...

— Скажите, кто у нас вор?

— Мы ему!..

— Вот-вот, так и знал, — отозвался мастер. — Одного вам мало, чтоб, между прочим, и второй сбежал?.. Нет, ребята. То уже большая наша победа, что у человека заговорила совесть.

Остаток дня прошел в работе. Но у каждого на уме было это необычное происшествие. Строились догадки, предположения. Ведь тот, кто вернул часы, так и не был назван.

В конце работы мастер попросил остаться Романа Изломова. Ребята насторожились, подозрительно поглядывая на него.

— Поможешь убрать в инструментальной, — поспешил добавить мастер. Каждый вечер он кого-нибудь оставляет обтирать и раскладывать по полкам сданный после занятий инструмент.

Мальчишки покинули мастерские, сразу же потеряв интерес к Ромке, которому нынче выпало исполнять это нехитрое задание.

Роман без особого энтузиазма взял в руки ветошь. Последние два дня окончательно вымотали его. Сколько он пережил страха, когда подбирался к этим часам! У него был хорошо продуманный план. И не случайно он попросил Геську сходить в мастерские за мячом. К тому времени часы уже были надежно припрятаны. Случилось все так, как Ромка предполагал: ребята обвинили Геську.

А потом Ромку терзала совесть. Он долго раздумывал: вернуть часы или нет. И сам не знал, что повлияло на его решение: то ли жалость к несправедливо оговоренному Геське, то ли какая другая причина.

Конечно, самое простое было бы честно признаться, подойти к мастеру и отдать ему злосчастные часы. Однако на этот шаг Ромка не решился. Он лишь на мгновение представил возмущение ребят, их презрение, и ему стало не по себе. Но и подбросить часы тоже нелегко. Что, если увидят?