К ним подошел Заболотный — вразвалочку, не спеша.

— Знакомься, Степан Мефодиевич, — заговорил Громов, представляя ему Одинцова. — Фрол Яковлевич. Я говорил тебе о нем.

— Как же, как же, помню, — небрежно подавая руку, сказал Заболотный. — Если не ошибаюсь — твой председатель исполкома...

Артем почувствовал неловкость. Это подчеркнутое «твой» не осталось незамеченным и Одинцовым. Наступило некоторое замешательство. Но Заболотный, очевидно, не обмолвился.

— Что ж, рад знакомству, — продолжал великодушно, — Очень рад. Уж расписывал тебя Артем — красок не жалел. — Посмотрел по сторонам. — Местечко выбрал красивое. Верно. А вот порядка, — выразительно почесал пальцем шею, — не вижу.

— Все в наших руках, — с готовностью отозвался Одинцов. И поинтересовался: — Сеточку потащить нет желания?

— Да нет уж, — отозвался Заболотный. — Небось свежо в воде.

— Ясно. Незачем вам мокнуть, — тотчас же согласился Одинцов. — Один момент, — и закричал троим мужчинам, сидящим на берегу в отдалении: — Ребята! Давай шуруй!

Сняв портки и подвернув повыше рубашки, ежась и переминаясь с ноги на ногу, мужики вошли в воду.

— А это еще зачем? — недовольно проговорил Громов. Кинул сердитый взгляд на Одинцова. — Что за барские замашки?

Одинцов хмыкнул, ища поддержки, повернулся к Заболотному.

— У него, — кивнул на Артема, — всегда так. Как что — сразу формулировочка. А рыбаки эти — друзья мои наилучшие. Сами напросились. Им сеть завести — лучшего удовольствия и на свете нет.

— Что рыбалка, что охота — пуще неволи, — согласился Заболотный.

— Ишь, как управляются, — указал Одинцов в их сторону, как бы приглашая Громова и Заболотного убедиться в справедливости своих слов. Но в действиях «рыбаков» ему, видимо, что-то не понравилось. — Куда?! — переполошился он. — Рано тащить!

Артем отошел к костру. А Одинцов продолжал наставлять своих помощников:

— Хрокалом попугайте ее, идолову тварь, чтоб в сети кинулась. Хрокалом!

Громов обкладывал-закопченные бока казана сушняком и думал о своем. Его отчет произвел впечатление. Секретарь обкома остался доволен. «Учитесь у Громова, — говорил участникам совещания. — Поставьте так работу, чтобы, как у него в районе, во всем чувствовалась твердая партийная рука». И не случайно Громов спросил у Одинцова: «Как конь?» «Оппелек», на котором они приехали, — подарок секретаря обкома. Отныне он закреплен за Артемом, передан на баланс райкома.

И еще что-то радостное жило, пело в груди Артема. «Что бы это могло быть?» — силился он понять. И вдруг догадался: Кданя! Ну, конечно же — любовь, так неожиданно и так властно завладевшая им. Он видел, как смутилась Кланя и тут же взяла себя в руки, подчеркнуто официально подала ему записку. Одинцова, когда они с Заболотным появились в райкоме. Он готов был целовать и целовать ее вздрагивающие губы, но смог лишь кивнуть, испытывая в тот миг жгучее чувство вины.