— Ну, знаешь!.. — вспыхнул Семен. Он, видимо, хотел еще что-то сказать, но лишь махнул рукой и пошел прочь от нее.

А Фрося торжествовала — хоть высказала все, что о нем думает. Пусть не смеет заговаривать к ней.

Довольная собой, Фрося продолжала путь. Мороз забирался под пальтишко и словно подстегивал ее. Уже почти возле больницы она увидела Маркела Сбежнева. «А этот и вовсе немцам продался», — неприязненно подумала о нем. Она не хотела попадать на глаза старосте и потому замедлила шаги. Еще дальше по улице спешил мальчишка. Фрося узнала в нем Леньку Глазунова — Афониного сынишку. Он разгонялся и скользил по накатанным ледяным дорожкам. Потом подбежал к телеграфному столбу, приколол какую-то бумажку, оглянулся, увидел старосту и пустился со всех ног.

Фрося невольно затаилась за изгородью палисадника. Она видела, как Маркел задержался у столба, кинул по сторонам быстрый взгляд и пошел своей дорогой.

«Интересно, что же оно такое?» — подумала Фрося. Когда Маркел скрылся за поворотом, она оставила свое укрытие и тоже подошла посмотреть. Но, едва пробежав глазами написанное, Фрося, по-воровски оглядываясь, сорвала бумажку, сунула под платок, кинулась к больничному двору.

Перед Дмитрием Саввичем она появилась встревоженная и радостная.

— Читайте, — протянула ему сорванную бумажку. — Разгром гитлеровцев под Москвой! Отброшены больше чем на сто километров. Взяты пленные, военная техника...

И пока Дмитрий Саввич знакомился с содержанием этого послания к жителям Крутого Яра, написанного на листке школьной тетради и, судя по всему, ученической рукой, Фрося пыталась разобраться.

— Писал или сам Ленька, или кто-нибудь из его товарищей, — рассуждала она. — Но как им удалось узнать об этом? Может быть, приемник есть? Но в начале войны все приемники забрали. И почему Сбежнев не снял эту бумажку? И узнал ли он мальчишку?...

— Прежде всего, — прервал ее Дмитрий Саввич, — меня интересует, почему ты пришла с этой листовкой ко мне?

Фрося посмотрела в глаза Дмитрию Саввичу. Они были серьезны и строги.

— Я подумала...

— Что я тебя не выдам? — подхватил Дмитрий Саввич. — А если ошибаешься?

— Нет-нет, — даже как-то сердито ответила Фрося. — Не для того же вы возвратили мне жизнь, чтобы тут же забрать ее.

Губы Дмитрия Саввича тронула улыбка.

— Логично, — сказал он. — Значит, ты считаешь меня другом. — Прохаживаясь по кабинету, Дмитрий Саввич как бы невзначай глянул в окно. Взгляд его был быстрый и озабоченный. — Ну, а друзей разве подводят? — продолжал он. — Разве ставят под удар?

— Не понимаю, — растерянно призналась Фрося.