— На явочной квартире исключенного из партии?..

— Угадал.

— Значит правильно задумали, если и ты поверила.

— Но ведь в газете писали, будто трактор разбил. Вредителем называли.

— Так надо было. Пришлось запороть «старичка». Отработал он свое. И последнюю службу честно сослужил. Формулировочку дали железную.

— Ты извини... — Фрося затеребила бахрому скатерти. — Я тогда так...

Семен догадался, о чем это она. Конечно, об их последней встрече.

— С одним условием, — быстро проговорил он. — Если и ты простишь мой грех.

— Это какой же? Сватовство? — Фрося улыбнулась, вспомнив, как поднесла гарбуз Семеновым сватам.

Семен отвел взгляд.

— Помнишь, на Андрея напали Фасон и Фомка? Это я их тогда по дурости подговорил. За пол-литра. Хотел отвадить Андрея от тебя...

«Так вот кто был тот третий, оставшийся тогда в тени», — подумала Фрося. События того вечера никогда не изгладятся в памяти. Ведь тогда Андрей так отчаянно дрался и потом... впервые ее поцеловал.

— А сватовство что ж? — тихо проронил Семен. — Разве то грех?.. Беда моя...

— Не надо...

— Я должен был сказать о той глупой затее. Иначе не смог бы с тобой работать. — Он прихлопнул рукой по столу, словно поставил точку. — А теперь о деле, которое не терпит отлагательства. Надо выручать Елену Алексеевну. Таково задание.

Фрося не верила своим ушам. Значит, не только она беспокоилась о Елене. О ней думали, ее не выпускали из вида.

— Предварительная подготовка закончена, — продолжал Семен. — Нас задерживало убежище. Теперь есть место, где можно укрыться. Пока Елена Алексеевна у Дыкина, самый подходящий вариант — выкрасть ее. Без шума и лишних осложнений. Так распорядился Дмитрий Саввич. Единственное, что остается, — предупредить Елену Алексеевну и договориться о времени.

— Я могу к ней пойти! — тотчас возбужденно предложила Фрося.

— А кто потом в каталажку сядет?.. Нет, Фрося. Так не пойдет. Надо что-то иное придумать.

— Если записку передать? У меня мальчишки хорошие есть. В игольное ушко пролезут.