Дмитрий Саввич не мог не заметить настороженности Мозгового.

— Сомневаетесь в Громове?! — И вдруг предложил: — А вы сами поговорите с ним.

— Этого нельзя делать, — возразил Мозговой.

— Вам видней, — согласился Дмитрий Саввич. Но тут же горячо добавил: — Я верю Громову, он преданный партии коммунист. Это говорю вам я, беспартийный интеллигент. Можете так и передать руководству, если, конечно, ему не безразлично мое суждение.

— Передам, передам, — будто с пригашенной улыбкой, как показалось Дмитрию Саввичу, ответил Мозговой.

Дмитрий Саввич нахмурился.

— Что ж, вам видней, — повторил с вызовом. — Только если бы вы и там, в вашем Центре, знали Громова... От такого человека нельзя отмахиваться.

— Не раскисать, товарищ Дубров! Не поддаваться чувствам! — резко оборвал Мозговой.

Дмитрий Саввич увидел совсем иное лицо — суровое, волевое. Но уже в следующее мгновение оно словно погасло, стало обыденным, привычным.

— Обо всем этом я доложу кому следует, — уже ровным голосом продолжал Мозговой. — И еще... насколько мне известно, Центр дорожит вами. Так извольте беречься, Дмитрий Саввич. Но, очевидно, потребуется навести кое-какие справки о Громове, кое-что проверить.

— Может быть.

— Вот и хорошо, что вы меня поняли. — Мозговой с грубоватой нежностью похлопал Дмитрия Саввича по спине. — Ничего, — ободряюще продолжал. — В нашем деле иначе нельзя. Ведь верно? — И, уже прощаясь, по-мужицки хитровато подмигнул: — Береженого бог бережет.

Дмитрий Саввич еще долго находился под впечатлением разговора. Дремучая борода и неказистый вид Мозгового не могли ввести его в заблуждение. Этот доверительный тон, эрудиция, богатство интонаций... Несомненно, перед ним был образованный, умный человек. Никак не верилось, что в подполье он играет скромную роль связного.

Впрочем у Дмитрия Саввича и в мыслях не было выяснить, кем же на самом деле является Мозговой, чем он занимался в мирные дни. Его обрадовало, что в рядах бойцов есть вот такие опытные, умеющие владеть собой люди, готовые всегда поддержать, помочь, надоумить, поправить.

С особой силой ощутил Дмитрий Саввич и сложность подпольной борьбы, свою ответственность. Ведь достаточно одного провокатора, чтобы погубить всю организацию. Вот и Сбежнева, очевидно, нужно послушать, вызвать на откровенность. Без этого не обоснуешь того, что думаешь о нем. Но имеет ли он, Дмитрий Саввич, право затевать такой разговор?

Уже кончились часы приема, когда в дверях показалась знакомая фигура с шапкой под мышкой.

— Не ждал так быстро, — отвечая на рукопожатие, проговорил Дмитрий Саввич. — Что-нибудь важное?