Из-за спины Афони показался Фомка.
— Задержал на путях, господин начальник, — доложил он. — Домой нес.
Афоня снял с плеча свою ношу, прислонил к стене.
— Поглядите, куда она годится? Дерьмо. Барахло. А этот ублюдок...
— О, пльохо, — не дал ему договорить Фальге. — Это есть... воровать. Отшень пльохо.
Дыкин сказал часовому у камеры:
— Отвори.
Часовому и Фомке не составило особого труда затолкать растерявшегося Афоню в камеру. Дверь захлопнулась. Афоня барабанил по ней с другой стороны и кричал, совсем потеряв голову:
— Товарищ комендант! Она же гнилая! Никуда не годна! Товарищ комендант!..
Повернувшись к Дыкину, Фальге усмехнулся:
— Как это у вас... «Тебье товарищ бриянский серый вольк?» — И обратился к Фомке: — Отшень молодец.
— Стараюсь, — сказал Фомка.
Дыкин что-то шепнул коменданту на ухо.
— О! — Фальге закивал. — Понимайт.
Фомка вытянулся.
— Оружие в порядке? — спросил Дыкин.
— Так точно!
— Ну-ка, посмотрим, — н взял у Фомки карабин, передал коменданту, снова обернулся к Фомке. — Значит, посылки таскал? Так-то служишь, хамло?.. — И тут же приказал часовому: — Отвори.
Тот послушно исполнил приказ. Дыкин шагнул к Фомке и страшным ударом вбросил его в камеру.