Обладая тихим нравом, кротким обхождением и степенной медлительностью, Прохор Матвеевич и в годы жестоких классовых обострений, когда все двигалось с быстротою курьерского поезда, применял способ личного передвижения на малой скорости.

Ведая делом снабжения большевистских отрядов, отправляющихся на фронты гражданской войны, Прохор Матвеевич вел это дело спрохвала, но весьма основательно: во вверенных ему складах был постоянный продуктовый запас, расходуемый умеренно и пополняемый бесперебойно.

Пригоняя обувь на ноги большевиков, отправляющихся на фронт, Прохор Матвеевич самолично на каждом из них пробовал в подъеме и ощупывал носки.

— Не жмет? — справлялся он.

— Да ты что-то уж больно заботлив? — замечали ему большевики, готовые к отправке.

— Я, друг, неспешный человек, — отвечал он. — Мне дорого и любо, чтобы твоя быстрота находилась в облегчении. Ты продвиженец, а я прочный тыл.

Талый-отстегайские большевики шли на фронта гражданской войны бесперебойно, заполняя собою прорывы, ежедневно обнаруживаемые на различных боевых участках. Шли большевики на фронт молча, неся крепкий устой в дрогнувшие части.

— Оденешь нас полностью? — спрашивали они перед отправкой Прохора Матвеевича.

— Вестимо! — с достоинством отвечал он и поочередно обмерял взором пришедших, чтобы определить рост каждого на предмет точного подбора комплекта.

Большевики одевались в шинели, а Прохор Матвеевич обхаживал каждого, чтобы ощупать талию, пристегнуть хлястик, и рекомендовал укреплять пуговицы, обыкновенно пришитые на живую нитку.

За час пребывания в кладовых, подведомственных тогда Прохору Матвеевичу, штатские большевики превращались в военный взвод, нестройно, но попарно выходивший со двора с туго набитыми вещевыми мешками.

Иногда какой-либо особо буйный большевик упрекал Прохора Матвеевича в укрывательстве от общей большевистской мобилизации, но он оставался покойным и, не повышая тона, произносил:

— Знаю, что ты, Никола, беззлобный человек. А пошто сердце твое тревожное? Охоч ты, браток, до хорошего запаха табачного дыма. Не злобься, друг.

Прохор Матвеевич совал буйному большевику пачку папирос, смягчая тем самым крутой нрав последнего.

— Ты у нас, Соков, — главный большевик, — одобряя его действия, шутейно говорили ему близкие люди. — Победа на фронтах зависит от твоего обмундировании большевистского тыла.

…Покойный от природы, Прохор Матвеевич, сидя в кабинете и размышляя о минувшем, угнетался неожиданным посещением Григория Камчадала.

— Налет от кавалерии волка съем? — ворчал Прохор Матвеевич. — А скажи на милость, кто оборудовал твою кавалерию? Не я ли ведаю делом большевистского снабжения?