Старик знал толк в деревянном инструменте и меру его грузоподъемности: лопата ломается под тяжестью, от наличия на лезвии суков и задоринок, чего он избежал при ее покупке.

Учитывая дедовский опыт, Прохор Матвеевич догадался, что продукты производства вздорожают главным образом не только от качества сырьевых наличий, но и от небрежной амортизации инструментов: порча инструментов способствует простою.

Поэтому на металлургическом заводе, состоящем в ведении Комбината общественного благоустройства, Прохор Матвеевич учредил специальную закалку сверл и резцов, добившись таким образом отсутствия поломки и быстрой износки лезвий. В производстве же полурашпилей для внутреннезаводского употребления он достиг трехлетней устойчивости, заменив обычный метод насечки способом рябовидного штампования.

Дед Прохора Матвеевича, терпевший некие материальные лишения самолично, тужился над тем, чтобы обеспечить потомкам улучшенное бытие.

— Мы проживаем ради улучшения рода, — говорил он, — а род слабеет оттого, что в младости мы много беснуемся. Мы беснуемся ради плотских удовлетворений, а семя наше приносит хилый плод.

Сам старик прожил младость целомудренно, отчего потомки оказались дородными. В общем старик относился ко всему добросовестно и даже не нарушал снежного пласта там, где не положено быть тропе.

Отец Прохора Матвеевича — Матвей Ильич — был ткачом, где фундаментом производства являлась основа, а его фасадом — уток. Работал Матвей Ильич в утепленном укрытом месте, куда не проникал ни солнечный зной, ни жестокая стужа. Для профессии ткача оказались потребными три необходимости: проворство рук, наметка глаза и непрерывное сгибание спины. Матвей Ильич подлинно усвоил эти сноровки и, наблюдая за движением челнока и действием берда, постигал технику, становился молчаливым и суровым, что свойственно каждому ткачу.

— Техника возбуждает разум, но не терпит косвенных отвлечений, — оправдывал он свою молчаливость.

В области семейного быта Матвей Ильич, не изменяя традициям, установленным отцом, так же бережно относился к предмету, как к редкостному благоприобретению: только по праздничным дням в семье пили с пышками чай из старинного самовара, отчего в самом деле внешнему устройству стола придавался праздничный вид.

Кроме того, особая бережливость выявилась и по отношению к самовару: воду предварительно кипятили в печке в горшке, а затем переливали ее в самовар. Этим достигалась троекратная выгода: не изнашивалось медное тело, не прогорала труба и не жглись зазря древесные угли.

Прохор же Матвеевич единоличную отцовскую рачительность вынес на арену общественности, расширив таким образом сферы ее влияния.