Прохор Матвеевич, предполагая, что причудливое сооружение относится к очередным несерьезным забавам, чем, по его мнению, особенно за последнее время тешится всесоюзное народонаселение, прошел мимо, не уделив соответствующего внимания на обозрение предметов. На красном ситцевом плакате он уловил темпераментное слово и, приняв такое за очередной большевистский лозунг, напугался дальнейших последствий: пока что в тайных помыслах он ускоренности темпов предпочитал рачительное отношение к предметам.

Пройдя в свой директорский кабинет, находящийся в отдаленном углу отдаленных недр Комбината общественного благоустройства, Прохор Матвеевич облегчился от прочих посторонних дум и предался разбору текущих дел. Он рассмотрел трехмесячную плановую наметку работы отдела внутреннего урегулирования и, не внося в проект существенных поправок, по нечаянности на поле текста вписал: «ага».

Прохор Матвеевич склонился над проектом и прилежно поправил буквы этого слова, делая их более жирными. Он не заметил, как некто вошел в его кабинет и с особенной пристальностью засмотрелся на бумагу через его плечо.

— Что это за «ага»? — полюбопытствовал наблюдающий. Прохор Матвеевич встрепенулся и, обернувшись, обнаружил присутствие постороннего, невзрачного на вид паренька.

— Тут, гражданин, касаемо порядка! — строго произнес посторонний. — Что за «ага» на государственной бумаге?

— Резолюция, — нерешительно ответил Прохор Матвеевич.

— Ага! Так и запишем, — обрадовался посторонний и поспешно достал из кармана служебный блокнот.

Прохор Матвеевич оторопел, не зная, что ответить пареньку, так непрошено зашедшему и прочно утвердившемуся в личном деле директора.

— Но позвольте! — осмелившись, произнес Прохор Матвеевич. — Ты ведь только что сам сказал: «ага»!

— Вот тебе и раз! — удивился парнишка. — Я лицо официозное и сказал «ага» в частности. Ты же занес это слово на государственную бумагу, а государство, гражданин, — место официальное.

— Впрочем, вам что угодно? — повысив тон, спросил Прохор Матвеевич.

Посторонний паренек с поспешностью зашелестел перед носом Прохора Матвеевича какой-то важной частицей бумаги.

— Я от кавалерии волка съем, имею легкий наезд для всепомоществования РКИ[7]. Официально называюсь — Григорий Камчадал. — Отрекомендовавшись, Григорий Камчадал закинул назад волосы и почесал переносицу. — Между прочим, мой налет не с головы. Где тут у тебя низовое начало?..

Проводив Григория Камчадала до отдела внутреннего урегулирования, Прохор Матвеевич возвратился к себе, и тревожнее беспокойство залегло в стенах его директорского кабинета: перед окном солнце заливало медные каски выставленные внутри причудливого сооружения, и лучи отблесков, исходящие от меди, плясали на прозрачном бемском стекле.