Отдавая предпочтение вещам, Прохор Матвеевич все же отнюдь не гнушался человеческой личности: починив все государственные прорехи предприятия за три года, он стабилизировал производство, доведя его до пределов средней нормы на каждую живую душу, учитывая при этом и годовой прирост людей от рождаемости.

…На четвертом году работы в Комбинате общественного благоустройства Прохор Матвеевич стосковался по далеким загородным прогулкам, по рыбной ловле, и его тянуло на отдых. Об этом он невзначай упомянул в партийном комитете.

— Да ведь ты все еще на однолошадной системе! Вот чудак-то! — воскликнул секретарь. — Ты будто бы за все время ни одного раза не был в отпуску?

— Дородностью я, товарищ Шнурков, благополучен, а хворобы тоже не бывает. Вот и сижу, чтобы в деле перебоя не вышло.

— Мы и здоровых людей бережем, чтобы впредь они не болели, — улыбнувшись, потрепал его по плечу Шнурков.

По прошествии двух дней после разговора с секретарем парткома в кабинет Прохора Матвеевича стремительно вошел мрачный от смуглости человек.

— Я — Марк Талый! — отрекомендовался он. — Ты меня узнаешь? Ух, как ты, Прохор, возмужал на казенных харчах!

— Марк! — воскликнул Прохор Матвеевич. Он неторопливо поднялся, вышел из-за стола и облобызался с пришедшим, звонко пришлепывая губами.

— А я, брат, часто ломал голову касательно твоей личности: где он, думаю, этот великий маг по части экономики? — сказал Марк, присаживаясь на диван.

— Это и все, чем скудно наделила меня природа, — скромно, но с достоинством произнес польщенный Прохор Матвеевич.

— Не скудно, а сверх нормы!

Возбужденные встречей, они замолкли, предоставив друг другу время для восстановления в памяти прошлого. Несмотря на то, что Прохор Матвеевич превышал по возрасту Марка свыше чем на пять лет, их детская дружба тогда прочно обосновалась. Они проживали по соседству, что способствовало ее непреклонности даже и тогда, когда Прохор Матвеевич из юношеского возраста переходил в стадию возмужалости.

Марк Талый обладал свойством шаловливости, расточительности, тогда как Прохор Матвеевич был, как всегда, тихим и бережливым. Прохора Матвеевича тогда родители прочно опекали внешним усовершенствованием, но зато редко наделяли прочими поблажками. Марк Талый, наоборот: он получал от родителей каждодневно по пятаку, но не был соответствующим образом утеплен. Задачу утепления Талого взял на себя досужий Прохор Матвеевич: он ежедневно сооружал какую-нибудь безделушку для продажи Марку за пятачок, получаемый последним от родителей. Деньги, полученные за продажу безделушки, Прохор Матвеевич закладал в специальную копилку и на городских ярмарках, происходящих четыре раза в год, покупал Талому соответствующие времени обновки.