За время дружбы с Марком Прохор Матвеевич научился мастерить ветряные мельницы, движущиеся поезда, солнечные часы, зонтики из парусины, коньки из дерева, фабрики из папиросных коробок, дудки из дерева, пищалки из берестовой коры и много других предметов. Причем инициатива по устройству игрушек принадлежала изобретательному уму Марка, а деятельная проработка лично Прохору Матвеевичу.

В годы обоюдной возмужалости Прохор Матвеевич и Марк Талый приняли участие в первом походе в Восточную Пруссию, где их прерванная на время дружба вновь восстановилась.

В этом походе они обосновали обоюдное артельное хозяйство, на предмет добывания повседневного пропитания. Прохор Матвеевич выполнял обязанности эконома-хранителя денежных запасов, Марк же ведал непосредственными закупками продуктов со строгой установкой их питательной значимости. Обычно съедобной норме колбасы Марк предпочитал плитку шоколада, доказывая, что оная, по значимости питания, заменяет собою натуральный обед.

После употребления шоколада Прохора Матвеевича тянуло на пойло, и вода существенно замещала образовавшуюся в утробе пустоту. Шоколад они потребляли по научным данным, чтобы не отягощать желудка обильной пищей, во избежание сугубых последствий после возможного ранения в живот. Но однажды Прохор Матвеевич ощутил нестерпимую пустоту в желудке и на очередном бивуачном привале, дорвавшись до походных щей, съел их восемь котелков вприкуску с двухфунтовой порцией хлеба. Утроба не выдержала натиска, и через четверть часа Прохор Матвеевич легонько застонал: ротный фельдшер констатировал заворот кишок. Дабы не утерять друга в походе, Марк самочинно приступил к устранению недуга: он наступил Прохору Матвеевичу подошвами на живот, пространно потоптался, а затем порекомендовал больному подняться.

Прохор Матвеевич встал, и Марк тихим голосом скомандовал ему учащенный на месте бег. После получасового бега с промежуточными перерывами еда, скопившаяся в утробе Прохора Матвеевича, постепенно рассосалась, а спертый газ вышел из нутра от изрыгания.

Встретившись после долгой разлуки, Прохор Матвеевич и Марк, сидя друг перед другом в учреждении, упорно молчали, предавшись мечтам о минувшем.

— Небось, детей уже кучу нарожал? — первым заговорил Марк.

— Ась! — встрепенулся Прохор Матвеевич. — Детей, говоришь? Нет деток. Должно быть, половина моя бесплодная.

Прохор Матвеевич немного застыдился и вздохнул, явно угнетаясь отсутствием детей.

— Ну вот, для кого, видно, как: а моя, дьявол, что ни месяц, то аборт, — безучастно произнес Марк. — А впрочем, тебе известно, что я женат? У меня, друг, жена другого сословия, но активистка: примкнула к нам в двадцать первом.