Однако Прохор Матвеевич не отбыл на отдыхе установленного срока: он был экстренно вызван Марком на двадцать вторые сутки предоставленного ему отпуска.

Марк Талый, предполагая, что предприятиями взяты тихие темпы, увеличил количество выпускаемых продуктов. Он утроил выпуском колбасу, чтобы повысить таким родом удельный вес довоенных норм. Но так как талый-отстегайский рынок не поглотил означенного количества выпускаемого продукта, то свыше тысячи пудов колбасы осталось лежать на складах, поддаваясь медленному разложению. Городской санитарный надзор запретил продажу пропахшей колбасы, и убытки, угрожающие предприятию, равнялись пятидесяти тысячам рублей. Требовалась трезвая оценка вещей и здравая распорядительность досужего практика. Марк Талый вызвал для этой цели Прохора Матвеевича, полагая, что только его неспешная рассудочность упорядочит надрыв, порожденный кризисом сбыта.

Предположения Марка целиком оправдались: Прохор Матвеевич распорядился, чтобы избыток пропахшей от разложения колбасы был закопчен, так как сажа, проникнувшая в колбасу, уплотняет мясо, вытесняет дурной запах и придает продукту надлежащее вкусовое свойство…

Вызванный по колбасному делу, Прохор Матвеевич не отбыл больше в городские окрестности для окончания отпуска, а остался исполнять свои директорские обязанности. Кроме ускорения выпуска колбасы, Марк подготовлял булыжник для замощения базарной площади и главной улицы.

— Темпы, друг, у тебя тихи, — заявил Прохору Матвеевичу Марк.

По поводу ускорения темпов Прохор Матвеевич вступил с Талым в дебаты, доказывая, что мощение улицы — произвольный расход, не приносящий ни поспешной пользы, ни последующей доходности.

— Вот тебе и на! — удивился Марк. — Да ведь надо же, черт возьми, оборудовать благоустройством пролетариат.

Прохор Матвеевич заметил, что пролетариат замощением площади и улицы булыжником благоустроен не будет, ибо для него предстоит преждевременное изнашивание обуви.

— Ну и пускай изнашивается! — настаивал Марк. — На то и утраиваются темпы, чтобы всему пришел полный избыток.

…Мостовая была возведена, площадь вымощена, и Прохор Матвеевич косвенным образом порадовался их появлению. С тех пор он проникался вопросами примирения кожи с камнем, чего самолично и достиг. Восстановив все это в памяти, Прохор Матвеевич, сойдя с моста и очутившись на улице, застланной булыжником, подумал о подметках и не забыл об этом предупредить жену:

— Осторожно, Клашенька, наступай: камень ядовит.

Мостовая пересекла пустырь и прямой полосой шла вдоль главной улицы. Рослая свинья, переходя мостовую, брела тихо, повременно пробуя камень носом.