— А то бы погостил еще малую толику времени? — предложил он незнакомцу.

Догадавшись о бездомности одиночного человека, расположившегося в канаве, незнакомец, оказавшийся Прохором Матвеевичем, предложил Барабуле кров в своей квартире, на что последний выразил полное согласие.

По прибытии домой Прохор Матвеевич отрекомендовал Барабулю собственной супруге как давнишнего друга.

— Степана привел, Клашенька, — он на жительство в наш город приехал.

Утром, когда Барабуля проснулся, досужая хозяйка предоставила на его рассмотрение около дюжины полотенец, из которых он должен был выбрать одно для вытирания лица.

— А каким родом мыла угодно умываться вашей любезности: глицериновое или сиреневое подать? — справилась Клавдия Гавриловна.

После полуголодного скитания по различным местам Степан Барабуля почувствовал особую теплоту и ласку еще не познанного им семейного уюта, и ему захотелось слышать запах полей.

— Нет ли ландышевого? — нечаянно произнес он.

Клавдия Гавриловна смутилась от неожиданного запроса, но ей на выручку подоспел Прохор Матвеевич, своевременно вышедший из спальной комнаты. Он сообщил жене, в каком отдаленном месте кладовой хранятся запасы ландышевого мыла, чем окончательно исчерпал вздорное недоумение жены.

После умывания они пили чай с курагой и сдобными пышками, ведя при этом непринужденную беседу. Прохор Матвеевич справлялся о том, не погубит ли революцию свободная торговля, что существенно отрицал Степан Барабуля, полагавший, что только свободная торговля завершит диалектику революции.

После они говорили о простолюдинах, познавших в революции толк, обоюдно причисляя себя к таковым. Удовлетворившись беседой в полной мере, Прохор Матвеевич предложил Степану Барабуле личную дружбу.

— Дружбу? — переспросил Барабуля. — Что же, можно, пожалуй бы, и принять эту дружбу.

Прохор Матвеевич принял уклончивый ответ Барабули за полное согласие и протянул ему руку. Барабуля сделал вид, что протянутой руки он не приметил.

— Я, братишка, мыслю диалектически, а в тебе, видно, нет отрицательных сторон, — мотивировал Барабуля свой отказ от непосредственной дружбы.

Но, несмотря на косвенный отказ от личной дружбы, Барабуля часто посещал Соковых, откушивая там пироги, начиненные жирной снедью, и запивая их мелкими глотками крепкого чая. Бывал Барабуля у Соковых в очередные дни выхода и отдыхал там от редакционной суеты, будто бы переносясь в отдаленное феодальное прошлое: Соковы питались обильно, говорили тихо, предоставляя своим многочисленным гостям возможность на покойную усладу и добротную леность…