Комбинату общественного благоустройства большевики предпочли строительство металлургического гиганта, первоочередности мелкой — крупную металлургическую промышленность, а о плане Дробина мечтал пока что Прохор Матвеевич.

Перейдя в область размышления о действиях следующего корпуса, запроектированного под номером два, Прохор Матвеевич будто бы уже видел, как машины поглощают скотское наличие и, поглощая его живьем, выпускают в готовом оборудовании: обувь из кожи, пуговичные изделия из копыт, струны из кишок, косметику из костей и различных гольевых отбросов, готовые ветчинные и колбасные продукты из мяса, щетки из щетины и масляничные вещества из внутренних жировых отходов…

Следующие нормированные многочисленные корпуса выпускали все, что потребно в оборудовании людского обихода: металлические ложки и музыкальные инструменты, предметы спорта и спальные принадлежности, усовершенствование мостовых и дробление камней, стандартизация поселковых домостроений и установка приборов для театральных и других увеселительных зрелищ на дому.

Что особенно льстило Прохору Матвеевичу — это вольготность людей, присутствующих при управлении движением комбината: за машинами наблюдало немногочисленное количество мастеров, чтобы ускоренный ход трансмиссий был равномерным.

Прохор Матвеевич будто бы обрел уже директорское место в управлении Комбината общественного благоустройства, разместившись на вершине башневидного корпуса.

Башневидный корпус находился посредине обширного комбинатовского двора, и с его вершины предполагалось управлять корпусами, которым подавались условные сигнальные знаки.

По проекту Дробина, на вершине башни должны были разместиться пять лиц технического надзора, но в этой области он сделал уступку Прохору Матвеевичу: кроме размещения технических лиц, на башне оборудовался и его директорский кабинет, для общего наблюдения.

Больше того: сверх программы, для удобства, Дробин обещал Прохору Матвеевичу усовершенствовать лифт, где помещался бы стол заседавшего фабричного управления. Члены фабричного управления занимали соответствующие места внизу, но для продолжительности же прений лифт поднимался наверх со столом, стульями и седоками и опускал заседавших непосредственно в директорский кабинет. Там для заседавших механически подавался чай, а равным образом и бутерброды, смотря по желанию.

Углубившись в утопические мечтания, Прохор Матвеевич будто бы уже радовался, наблюдая с вершины башни текущий ускоренный ход комбинатовских машин.

В это время в соседней комнате что-то ударилось о пол, и Прохор Матвеевич вздрогнул. Образы его фантастического воображения померкли, и он чем-то обеспокоился.