Дорогой, пока ехали до райцентра — около двадцати километров, — Троха рассказывал про деревню Заполье. Оказывается, ее сожгли немцы-каратели, но жители успели спрятаться в лесу, предупрежденные кем-то. (Он не обмолвился о том, что сам и предупредил.) Даже коров сумели увести за собой, так что теперь хоть не голодают. Правда, и народу в Заполье осталось всего двадцать восемь человек, вместе с ребятишками.

— Как же они живут? — удивилась Татьяна.

— Живут же! — сказал Троха, погоняя кобылу. — Покуда что в землянках, а там, глядишь, и отстроятся. Изба что́, избу новую срубить можно, была бы земля родная. Тебя-то вот не тянет на родину?..

— Нет у меня никого на родине, Тимофей Тимофеевич.

— А письмо вчерась получила...

— Это от свекра.

— Говорил Матвеич. Сама ты, выходит, не ленинградская?

— Нет.

— Вон оно что!

Проехали сколько-то молча. Лошадь шла ленивой трусцой, и Троха то и дело понукал ее, ругаясь незлобиво.

— Уеду я, наверно, — неожиданно сказала Татьяна.

— Ясное дело, раз дите оставлено. Когда собираешься?

— Не знаю еще. Скоро. Опять не будет у вас в Гореликах фельдшера.

— Фельдшер найдется, — уверенно сказал Троха. — А ты езжай, езжай, Татьяна Васильевна. Потом, может, когда и в гости к нам приедешь с дочкой. Понравилось тебе у нас?

— Понравилось.

— Видишь!.. Я тебе что хотел сказать. Ты не верь никому, будто человек человеку волк. Врут нехорошие люди, чтобы свое поведение оправдать. А не бывало в нашем народе такого и быть не может. Разве б мы жили теперь, если б то правда была?..

— Я и не думаю, Тимофей Тимофеевич.

— Сама посмотрела, как в Заполье, — продолжал Троха. — И ругаемся, и ссоримся, не без того!.. Иная баба, может, и смерти соседке в мыслях-то желала, а случилось большое несчастье — про всякую дурь люди забыли, одно хорошее в них осталось! Вот это и есть в человеке самое главное. Остальное — тьфу, пустое! Хоть бы Матвеича возьми или его хозяйку...

— Всю жизнь им буду благодарна! И вам спасибо, Тимофей Тимофеевич.

— Я тут сбоку припеку, а им благодарность твоя в том, что ожила ты, горе свое поборола! А в Руссу я сам тебя отвезу на нашей лошадке. И на поезд посажу.