— Хватит, хватит. Не прибедняйтесь!

По правде говоря, Анатолий забыл как-то о приглашении Артамоновой. Иначе он нашел бы возможность предупредить Клаву: она была свободна от дежурства. Или хотя бы позвонил в кузнечный цех, попросил бы передать тестю, что сегодня придет поздно. Но не сделал ни того, ни другого, а в самом конце смены к нему подошел Ван Ваныч и сказал, что Зинаида Алексеевна ждет их у себя к шести часам, а сама отпросилась с обеда...

Вот здесь он понял, что оказался в дурацком, безвыходном положении. Не поехать к Артамоновой — обидеть ее. Мало того, нажить себе врага. А уж она-то сумеет отомстить за оскорбление, сомневаться не приходится! Поехать — значило поступить нехорошо по отношению к жене, да и к тестю тоже. Чего доброго, получится семейный скандал!.. Прежде, правда, скандалов не случалось... Может, и теперь обойдется?..

— Давай, Модестович, поспешай! — поторапливал Ван Ваныч.

— Неудобно как-то, — неуверенно возразил Анатолий. — Дома ничего не знают.

— Делов-то куча! У тебя что, семеро по лавкам, а трое на печи? Или, может, тебя в ежовых рукавицах держат?..

А что тут особенного, успокоительно думал Анатолий, если он вместе с Ван Ванычем побывает в гостях?.. Работаем вместе, дело естественное...

— А кто-нибудь еще будет из цеха? — спросил он.

— Николай Григорьевич, а как же.

Это окончательно успокоило Анатолия. Кого-кого, а Кузнецова, да и Ван Ваныча тоже, тесть уважал и ставил высоко. Так что в случае семейных осложнений можно будет сослаться на них.

— Не тяни, Модестович, а то на поезд опоздаем. Осталось двадцать минут.

— Сейчас, попробую позвонить в кузнечный. — Он поднялся к себе в кабинет, но дозвониться не смог: никто не отвечал.

* * *

Все же чертовски противное настроение было у Анатолия, покуда они с Ван Ванычем добирались до квартиры Артамоновой, которая жила в центре Ленинграда. Едва не опоздали на поезд, еле-еле втиснулись в тамбур, и вообще Анатолий чувствовал себя как бы обманутым, как бы втянутым помимо своей воли и желания в неприятность, а самое гадкое, что не сумел, не смог отказаться, хотя считал, что именно так и должен был поступить. Конечно, можно было бы исправить положение — вернуться с дороги, но почему-то он стыдился Ван Ваныча, который откровенно радовался предстоящему застолью...

— Опаздываете, господа! — с шутливой озабоченностью встретила их Артамонова. — Четверть седьмого, и все уже собрались! Надо быть точным, Анатолий Модестович.

— Трамвая долго ждали, — оправдывался Ван Ваныч.

— Будем считать причину уважительной.