В комнате сидели Кузнецов и молодая женщина.

— Нина, — представилась она.

— Моя двоюродная сестра, — уточнила Артамонова.

— Анатолий...

— Модестович, — подхватила Нина и рассмеялась. — Наслышана о вас от Зины.

— Видал? — сказал Кузнецов, подмигивая. — Я же говорил когда-то, что берегись Зинаиду Алексеевну, опасная женщина!

— Она у нас прямо тигрица! — Нина сделала испуганные глаза.

— Интересно знать, почему же до сих пор нет ни одной жертвы этой тигрицы? — оглядываясь, сказала Артамонова.

— Жертвы на столе! — Ван Ваныч согнулся над столом, принюхиваясь и чмокая губами. — Прошу! — пригласила хозяйка.

«Ладно, — сказал себе Анатолий, — посижу часок-полтора и поеду. К десяти буду дома, ничего страшного...»

Кузнецов разлил в стопки водку — женщинам тоже — и предложил выпить за новорожденную.

— А я предлагаю сначала за успехи Анатолия Модестовича, — возразила Артамонова.

— Что вы, Зинаида Алексеевна... — смущенно пробормотал Анатолий.

— Не спорьте, пожалуйста! — И она выпила.

Разумеется, уйти не удалось ни через часок-полтора, ни через два. Где-то после третьей стопки, когда пили уже за здоровье и успехи всех присутствующих, сделалось легко, просто, собственное поведение перестало казаться предосудительным, а возможное объяснение с женой и с тестем ничуть не пугало. Ну, задержался немножко в компании... Ну, выпил... Что из того?.. Не каждый день он задерживается, в конце концов!

— Что это вы такой задумчивый? — наклоняясь к нему, шепнула Нина. — Давайте потанцуем!

— Я бы с удовольствием...

— Извините, — сказала она. И спросила: — Вы на каком фронте воевали?

— На Втором Украинском.

— А Зинин муж на Первом. Вы танкист?