– Иди сюда… иди, – хрипло проговорила старуха, впившись глазами в «баронессу». – Мой на тебя будет посмотреть.

«Баронесса» переконфузилась и даже остановилась.

Maman одним взглядом окинула ее с головы до ног и презрительно покачала головой.

– Опять? – зашипела она, показывая гнилые зубы. – Так делают только собаки, да!

– Мама, да ведь я… – бормотала «баронесса», краснея. – То есть это тебе кажется, мама. Я…

– Молшять, сумашедчий!

Татьяна Ивановна слишком привыкла к подобного рода сценам и прошла мимо, не обращая никакого внимания на старуху. За ней торопливо шмыгнула «баронесса», по пути приложившись к ручке грозной maman. Ее занимал больше всего узел, сунутый в уголок передней. На шум из кухни выскочила чухонка Ольга и бросилась к узлу, но «баронесса» ее отстранила.

– Нам, Татьяна Ивановна, с вами, кажется, не по дороге, – быстро говорила она, догоняя ее в дверях. – Мне нужно с узлом к портнихе.

Это было придумано для отвода чухонских глаз любопытной Ольги. Татьяна Ивановна, не торопясь, спускалась по лестнице, и по ее молчанию «баронесса» чувствовала, что она недовольна. И все напортил проклятый узел.

Обе женщины молча вышли на подъезд, молча взяли извозчика и молча поехали. «Баронесса» успокоилась, когда ее узел исчез под полстью саней, и облегченно вздохнула. Ее беспокоило только то, что Татьяна Ивановна поехала не в шубке, а в осеннем пальто. Затем, эта городская шляпа с широкими полями тоже не годилась для дороги. Лучше бы просто в платочке, как ездят купчихи. Ну, да ничего, дорогой как-нибудь все устроится.

– Я возьму билет сама, – предупредила «баронесса», когда извозчичьи сани подползли к Николаевскому вокзалу. – О, осталось всего двадцать минут! Как раз вовремя поспели.

Татьяна Ивановна быстро вышла из саней и, не глядя ни на кого, отправилась в залу первого класса. На улице это была другая женщина, – и походка другая, и выражение лица, и даже рост. Едва поспевавшая за ней со своим узлом «баронесса» невольно полюбовалась и подумала про себя с каким-то благоговением: «Красавица!». В собственном смысле слова красавицей Татьяна Ивановна не была, но в ней было что-то особенное, что ее выделяло из остальной толпы и что французы характеризуют одним словом: chien, сидевшие за отдельным столиком два офицера переглянулись, когда Татьяна Ивановна прошла мимо них. Похмельный купчик осклабился и что-то забормотал, сделав поощрительный жест в пространство. Но Татьяна Ивановна ни на кого не обращала внимания и заняла уголок дальнего диванчика.

– Я сейчас, – шептала «баронесса», запихивая свой узел в уголок.