– Ерунда, – сказал Егор.

И показал рукой, чтоб официант присел на минуточку. Официант присел на стул рядом.

– Я приехал с золотых приисков, – продолжал Егор, изучая податливого человечка, – и хотел вас спросить: не могли бы мы здесь где-нибудь организовать маленький бардак?

Официант машинально оглянулся…

– Ну, я грубо выразился… Я волнуюсь, потому что мне деньги жгут ляжку. – Егор вынул из кармана довольно толстую пачку десятирублевок и двадцатипятирублевок. – А? Их же надо пристроить. Как вас зовут, простите?

Официант, при виде этой пачки, тоже очень обеспокоился, но изо всех сил старался хранить достоинство. Он знал: людям достойным платят больше.

– Сергей Михайлович.

– А? Михайлыч… Нужен праздник. Я долго был на Севере…

– Я, кажется, придумал, – сказал Михайлыч, изобразив сперва, что он внимательно подумал. – Вы где остановились?

– Нигде. Я только приехал.

– По всей вероятности, можно будет сообразить… Что-нибудь, знаете, вроде такого пикничка – в честь прибытия, так сказать.

– Да, да, да, – заволновался Егор. – Такой небольшой бардак. Аккуратненький такой бардельеро… Забег в ширину. Да, Михайлыч? Вы мне что-то с первого взгляда понравились! Я подумал: вот с кем я взлохмачу мои деньги!

Михайлыч искренне посмеялся.

– А? – еще раз спросил Егор. – Чего смеешься?

– О'кэй! – весело сказал Михайлыч. – Ми фас поньяль.

Поздно вечером Егор полулежал на плюшевом диване и разговаривал по телефону с Любой. В комнате был еще Михайлыч и заходила и что-то тихонько спрашивала Ми-хайлыча востроносая женщина с бородавкой на виске.

– Але-о! Любаша!.. – кричал Егор. – Я говорю: я в военкомате! Никак не могу на учет стать! Поздно?.. А здесь допоздна. Да, да. – Егор кивнул Михайлычу. – Да, Любаша!..

Михайлыч приоткрыл дверь комнаты, громко хлопнул и громко пошел мимо Егора… И когда был рядом, громко крикнул:

– Товарищ капитан! Можно вас на минуточку?!