Михайлыч вошел и дорожил:

– Народ для разврата собрался!

– Давай, – кивнул Егор.

Михайлыч распахнул дверь… И Егор, в халате, чуть склонив голову, стремительно, как Калигула, пошел развратничать.

«Развратничать» собрались диковинные люди, больше пожилые. Были и женщины, но какие-то на редкость все некрасивые, несчастные. Все сидели за богато убранным столом и с недоумением смотрели на Егора. Егор заметно оторопел, но вида не подал.

– Чего взгрустнули?! – громко сказал Егор.

И прошел во главу стола. Остановился и внимательно оглядел всех.

– Да-а, – не удержался он. – Сегодня мы оторвем от хвоста грудинку. Ну!.. Налили.

– Мил человек, – обратился к нему один пожилой, старик почти, – ты объясни нам: чего мы праздноваем-то! Случай какой… или чего?

Егор некоторое время думал.

– Мы собрались здесь, – негромко, задумчиво, как на похоронах начал Егор, глядя на бутылки шампанского, – чтобы…

Вдруг он поднял голову и еще раз оглядел всех. И лицо его опять разгладилось от жесткости и напряжения.

– Братья и сестры, – проникновенно сказал он, – у меня только что… от нежности содрогнулась душа. Я понимаю, вам до фени мои красивые слова, но дайте все же я их скажу.

Егор говорил серьезно, крепко, даже торжественно. Он даже несколько прошелся, сколь позволило место, и опять оглядел всех.

– Весна… – продолжал он. – Скоро зацветут цветочки. Березы станут зеленые… – Егор чего-то вовсе заволновался и помолчал. Он все еще слышал родной голос Любы, и это путало и сбивало.

– Троица скоро, чего же, – сказал кто-то за столом.

– Можно идти и идти, – продолжал Егор. – Будет полянка, потом лесок, потом в ложок спустился – там ручеек журчит… Я непонятно говорю? Да потому что я, как курва, говорю и стыжусь своих же слов!

Егор всерьез на себя рассердился. И стал валить напропалую – зло и громко, как если бы перед ним стояла толпа несогласных.

– Вот вы все меня приняли за дурака – взял триста рублей ни за что выбросил… Но если я сегодня люблю всех подряд! Я весь нежный, как самая последняя… как корова, когда отелится. Пусть бардака не вышло – не надо! Даже лучше. Но поймите, что я не глупый, не дурак. И если кто подумает, что мне можно наступить на мозоль, потому что я нежный, – я тем не менее не позволю. Люди!.. Давайте любить друг друга!

Егор почти закричал это. И сильно стукнул себя несколько раз в грудь.