– Ну, добре.

Атаман с есаулами двинулись было своим путем, но сверху, от дозоров, зашумели:

– Струга!

Лагерь приутих. Все смотрели в сторону дозорных…

– Много?! – спросил Степан, глядя туда же.

– Много?! – крикнул Иван Черноярец.

Дозорные, видно, считали – не ответили.

– Много?! – закричали им с разных сторон. – Черти!

– С тридцать! – поспешил крикнуть молодой дозорный, но его там поправили: – Полета!!!

Есаулы повернулись к Степану. И все, кто был близко, смотрели теперь на него.

Весь огромный лагерь замер. Ждали решения атамана.

– В гребь! – зло сказал он.

– В гребь!!! – покатилось из конца в конец лагеря; весь он зашевелился; замелькали, перемешались краски.

Из единственного прохода в камышах выгребались в большую воду.

– В гребь – не в гроб: можно постараться. Наляжь, братцы.

– Шшарбицы не успел хлебнуть, – сокрушался огромный казак, налегая на весло. – Оно б веселей дело-то пошло.

– Не горюй, Кузьма. Всыпет счас воевода по одному месту – без шарбы весело будет.

– А куды бежать-то будем? Опять к шаху? Он, поди-ка, осерчал на нас…

– А пошто бежим-то? – громко спросил молодой казачок, всерьез озабоченный этим вопросом.

Рядом с ним засмеялись.