– Знать-то я не знаю, да ведь не слепой – вижу.

– Отчаянный ты, жилец. Зараз все и увидал! Чего ж ты воеводе астраханскому скажешь?

– Дак вить как чего?.. Чего видал, то и сказать надо.

– Много ль ты видал?

– Купца Макара Ильина с собой повернул, стрельцов зманул. Сотника в воду посадил… Андрея Унковского отодрал. С татарвой сговор чинится…

– Много, жилец. Так не пойдет. Поубавить надо. Ну-ка, кто там? Протяжку жильцу!

К Леонтию бросились четыре казака, повалили. Леонтий отчаянно сопротивлялся, но тщетно. К связанным рукам и ногам его привязали веревки – два длинных конца.

– Степан Тимофеич!.. Батька!..

– Я не батька тебе! Тебе воевода батька!.. Наушник.

Леонтия кинули в воду, завели одну веревку через корму на другой борт, протянули жильца под стругом, вытащили.

– Много ль видал, жилец? – спросил Степан.

– Почесть ничего не видал, атаман. Сотника и стрельцов не видал… Где мне их видать? Я берегом ехал.

– Татар видал?

– Их все видали – царицынцы-то. Не я, другие передадут…

– Кидай, – велел Степан.

Леонтия опять бултыхнули в воду. Протянули под стругом… Леонтий на этот раз изрядно хлебнул воды, долго откашливался.

– Видал татар? – спросил Степан.

– Каких татар? – удивился жилец.

– У меня нагайцы были… Не видал, что ль?

– Никаких нагайцев не видал. Ты откудова взял?