– Хорошо, – сказал Степан. – От мурзы?

– Мурса… Мурса каварил…

Степан покосился на Леонтия, сказал что-то татарину по-татарски. Тот удивленно посмотрел на атамана. Степан кивнул и еще сказал что-то. Татарин заговорил на родном языке.

– Велел сказать мурза, что он помнит Степана Разина еще с той поры, когда он послом проходил с казаками в их землю. Знает мурза про походы Степана и желает ему здоровья…

– Говори дело! – сказал Степан по-татарски. (Дальше они все время говорили по-татарски.) – Читал он письмо наше?

– Читал.

– Ну?.. Мне писал?

– Нет, велел говорить.

– Ну и говори.

– Пять тысяч верных татар… – Татарин показал пятерню.

– Вижу.

– Найдут атамана, где он скажет. Зимой – нет. Летом.

– Весной.

– Ага, весной.

Степан задумался.

– Скажи мурзе: по весне подымусь. Зачем пойду – знаю. Он тоже знает. Пусть к весне готовит своих воинов. Куда прийти, скажу. Пусть слово его будет твердым и верным, как… вот эта сабля. – Степан отстегнул дорогую саблю и отдал татарину. – Пусть помнит меня.

– Карасе, – по-русски сказал татарин.

– Микишка, – позвал Степан одного казака. – Передай Черноярцу: татар накормить, напоить… рухляди надавать и отправить.

– Опять вить нехорошо чинишь, атаман, – сказал с укором Леонтий. – Татарву с собой подбиваешь… А уговор был…

– Ты по-татарски знаешь? – живо спросил Степан.