Напились сами и стали ждать, когда можно будет напоить коней.

Степан сидел на камне лицом к реке, прищурив глаз, смотрел на широкую гладь воды.

Подошел Фрол Минаев, тоже присел.

– Леонтия отпустил? – спросил.

– Отпустил, – нехотя сказал Степан, отрываясь от своих дум.

– Зря.

– Пошто?

– Раззвонит там…

– Теперь скрытничать нечего. Теперь, помоги господи, подняться, а ляжем сами. Как думаешь?

– Я-то?..

– Ты. Не виляй только, а то знаю я тебя.

– Если по правде… – Фрол помолчал, подыскивая слова.

– По правде, Фрол, по правде. Говори, не бойся.

– Я не боюсь. Немыслимое затеваешь, Степан.

– Ну?

– Никто такое не учинял.

– Мы первые будем.

– Зачем тебе?

– Гадов вывести на Руси, все ихные гумани подрать, приказы погромить – люди отдохнут. От боярства поганого.

– А чего у тебя за всех душа болит?