– Прилетел, родной ты мой. Думала, уж пропал там – нет и нет…

– Ну!.. Пропасть – это тоже суметь надо. Ну, будет. Дай с казаками-то поздороваюсь.

Фрол и Афонька ждали у порога. Афонька улыбался во все свои редкие зубы. Черные глазенки радостно блестели.

– Год нету, другой нету – поживи-ка так… Совсем от дому отбился.

– Будет тебе…

– Другие хошь к зиме приходют, а тут… Молилась уж, молила матушку пресвятую богородицу, чтоб целый пришел…

– Афонька, здорово, сынок. Иди ко мне, – позвал Степан, с легким усилием отстраняя Алену. – Иди скорей.

Афонька прыгнул к Степану на руки, но от поцелуев отклонился.

– Вот так! – похвалил Степан. – Так, казаче. – Посадил его на кровать. Поздоровался с братом за руку. – Ну, рассказывайте, какие дела. Кто первый? Афонька?

Афонька все улыбался.

– Ты, никак, разговаривать разучился. А?

– Пошто? – спросил Афонька. – Умею.

– Отвык. Скажи, сынок: ишшо бы два года шлялся там, так совсем бы забыли.

– Не-ет, Афонька меня не забудет. Мы друг дружку не забудем… Мы, скажи, матерю скорей забу… – Степан осекся, опасливо глянул на Алену.

Та с укоризной покачала головой:

– Э-ех!.. То-то и оно. Фрол засмеялся.

– Ну, пойду, – сказал он. – Завтра погутарим.

– Погодь! – остановил Степан. – Давайте пропустим со встречей-то. Я тут маленько запасся… Упрятал от своих. Ален, собери-ка на скорую руку.

– Где тут у тебя чего?

– Там… разберись сама. Садись, Фрол, рассказывай.