Дело несколько осложняла уборщица-мексиканка. Ее приходы и уходы не отличались такой предсказуемостью, как передвижения повара и сына (писатель был менее предсказуем в своих отлучках и возвращениях). Люпита могла появиться когда угодно, принеся пакет выстиранного белья или вспомнив, что не забрала мусор из кухни. По сравнению с ней даже в занятиях Кетчума было какое-то постоянство. Старый сплавщик ежедневно проводил пару часов в центре тхэквондо на Янг-стрит. Место это Кетчум нашел несколько лет назад, совершенно случайно. Зальчик гордо именовался «Центром чемпионов», и преподавал там иранец, в прошлом выступавший в борцовских состязаниях. Сейчас он обучал боксу и кикбоксингу. Кетчум сообщил, что совершенствует удары ногами.

— Боже милостивый! Тебе же восемьдесят три года. Неужели тебя еще интересуют боевые искусства? — удивился повар.

— Это, Стряпун, сплав нескольких боевых искусств, — пояснил Кетчум. — Тут тебе и бокс, и кикбоксинг, и захваты. Всегда интересно узнать, каким еще способом можно опрокинуть противника на землю. А когда я его повалил, дальше я уже знаю, что делать.

— Зачем это тебе, Кетчум? — не выдержал повар. — Ты что, собираешься участвовать в новых драках?

— Драка — не соревнование. Ее не запланируешь. Ты в нее попадаешь, и все. Потому и нужно быть готовым!

— Боже милостивый, — вновь пробормотал Доминик.

По мнению Дэнни, Кетчум всегда находился в состоянии готовности к войне. И его рождественский подарок — винтовка «винчестер-рейнджер», из которой писатель уложил трех оленей, — только подчеркивал эту готовность.

— Кетчум, но зачем мне в городе дробовик? — спросил писатель.

— Я знаю, Дэнни, — ты не ахти какой охотник. И вряд ли снова отправишься охотиться на оленей. Даже с этим дробовиком. Но такое оружие должно быть в каждом доме.

— В каждом доме, — машинально повторил Дэнни.

— Особенно в вашем, — сказал Кетчум, делая упор на последнем слове. — Тебе нужно оружие быстрое и безотказное, которое не подведет, если столкнешься лицом к лицу.

— Лицом к лицу.

Это уже повар повторил слова Кетчума. Доминик поднял руки, словно заранее сдавался на милость судьбы.

— Кетчум, честное слово, не знаю, нужен ли нам дробовик, — колебался Дэнни.

— Парень, я тебя о многом не прошу. Просто возьми эту игрушку. Следи, чтобы она постоянно была заряжена и лежала у тебя под кроватью. Самое надежное место для таких штучек.

Дэнни знал: первые два патрона заряжены дробью, третий — оленьей пулей. Писатель взял дробовик и повертел в руках. Подарок Кетчума ставил его в двойственное положение. Ему не хотелось обижать старого сплавщика, но едва отец увидел в руках сына дробовик, лицо повара приняло страдальческое выражение. Сам того не желая, Дэнни не раз заставлял старых друзей ополчаться друг на друга.