— Грейси, о Грейси! — шептал он, пропадая в сиянии ее глаз.
В тот вечер Дэниел возвратился в студию в пять часов, немного позже обычного из-за очень напряженного дня в академии. Еще издали увидел он поджидавшего его на пороге аптекаря, лицо которого выражало нетерпение.
— Ну вот и ты, — сказал он. — Как Грейси?
Дэниел почувствовал, как вспыхнуло у него лицо.
— У Грейси все очень хорошо, — тихо ответил он.
— Не сомневаюсь, не сомневаюсь, она же сегодня путешествовала.
— А почему бы и нет? — бросил Дэниел, все больше раздражаясь. — У нее было дело в Перте.
Фармацевт пожал плечами и сказал:
— В Перте? Она на поезде доехала до Маркинча. Я сам в нем ехал.
Дэниел отпрянул. Он в упор смотрел на Хэя, а сердце у него медленно сжималось, замирало. В словах фармацевта усомниться он не мог. Среди многого причудливого, чем владел Хэй, у него имелось нечто вроде суденышка (странная причуда для такого сухаря-метафизика), маленький и ветхий плавучий домик, поставленный на якорь в Кэнти-Бей, бухте озера Лох-Ломонд, милях в пяти от Маркинча.
Там летом Хэй с приятностью проводил выходные, зачастую прихватывая с собой Дэниела с двоякой целью: поспорить и за компанию. Как раз плавучий домик и подтверждал сказанное Хэем: только на прошлой неделе он говорил Даниэлю, что намерен в среду поехать на озеро навести судовой порядок в своем хозяйстве и оставить распоряжения по закупке провизии.
Дэниел судорожно сглотнул. Пробормотал:
— Как ни кинь, а Грейси передумала.
— Бесспорно, — согласился Хэй, хрустя костлявыми пальцами. — Да-да, не поспоришь. Несомненно, потому-то с ней и был Дэвид Мюррей.
— Нет! — задохнулся Дэниел.
В ответ фармацевт лишь жалостливо повел плечами:
— Я своими глазами видел, как они садились на пароход на Данбег.
Острая боль пронзила Дэниела. Он вспомнил, как смотрел Грейси в лицо в это утро. Не говоря ни слова, он повернулся и побрел к студии. Там, войдя в крохотную прихожую, заметил письмо на стоявшем на тумбе латунном подносе. И тупо уставился на него.
Потом с невесть откуда взявшимся ощущением, что письмо уже видел раньше, он взял его. Это было его собственное письмо, отправленное Александру Лангу на ферму Метвен близ Перта. На конверте стояла пометка: