Дэниел неразборчиво буркнул что-то сочувственное и похлопал по маленькому торчавшему колену. Только Роберт в утешении не нуждался.

— Я не ребенок, — заявил он; его нижняя губа оттопырилась, свои слова он подкреплял сильными, глубокомысленными кивками головы. — Я умею драться.

Они прибыли в Гилстон, конечный пункт трамвая, к трем часам дня. Белоснежный городок, раскинувшийся на берегу озера, купался в блеске солнечного света, деревянный пирс выдавался далеко в чистую воду, словно пытаясь дотянуться до прохлады.

Дэниел с Робертом сошли здесь. Дэниел поспешно — в запасе было всего пятнадцать минут — купил кое-какую провизию в лавках у причала. Потом они заняли свои места на борту маленького парового парома «Ломонд», который ежедневно днем обходил прибрежные деревни, и скоро уже плыли под урчание двигателя к холмам на противоположном берегу.

Наконец, двигаясь вдоль извилистого берега, паром обошел мыс и оказался в небольшом заливе с выжженным солнцем песком; обращенный, как и полагалось, к югу залив был полностью укрыт лесом. Здесь, в центре залива, стояло на якоре странное и редкостное суденышко, обесцвеченное и облупленное до размытой голубизны. Это и был плавучий домик Хэя. Что бы ни говорил аптекарь о будущности на небесах, для нынешних наслаждений он выбрал совершенный рай на земле.

Во всяком случае, для Роберта это стало окончательным воскрешением. Когда они добрались до вытащенного на мягкий песок старого покоробленного ялика, то мальчик оперся о него спиной и испустил долгий истомленный выдох.

— То самое место? — хрипло спросил он.

Дэниел кивнул:

— Это залив Кэнти-Бей.

Молчание.

— Господи Иисусе! — с серьезным видом произнес Роберт, словно бы на самом деле это единственное, что можно было сказать.

У Дэниела в позвоночнике кольнуло от детского богохульства.

— Роберт, нельзя так говорить! — И некоторое время он не мог сказать ничего больше.

Дэниел налег на весла, и через несколько минут они добрались до плавучего домика и забрались туда, привязав ялик. Это была старая потрепанная посудина, едва ли заслуживающая того, чтобы называться прогулочным судном. В свои молодые годы оно таскало угольные баржи по лиману и реке Клайд, пока его не бросили гнить в гавани. Хэй нашел его там и осмотрел опытным глазом. После недель язвительных торгов с владельцами купил, как сам торжествующе заявил, по цене припарки. Предварительно добавив хлипкую надстройку к корпусу и грубо обмазав слоем краски потрескавшуюся обшивку, он отбуксировал суденышко в Кэнти-Бей. После стольких лет гибельного воздействия солнца, грязи и дождей оно вполне вписалось в окружающий пейзаж и больше не выглядело тут неуместно.