Он был — и уже давно — подробно осведомлен о своих собственных обстоятельствах, поскольку в тесноте общения на Клайд-плейс не сохранялись никакие тайны. До прибытия Дэниела мальчик уже знал, что его отец умер, а мать «уехала», и что сам он незаконнорожденный ребенок.

Роберта то в жар, то в холод бросало при мысли об этой женщине, заявляющей о своих правах на него. Он скорее умер бы, чем выговорил слово «мама».

— Она-то! — воскликнул он, и брови его сошлись. — Зачем ей вообще приезжать? Мне тут нравится так, как у нас есть.

Дэниел вздохнул:

— Мальчик, я взял на себя кучу хлопот, чтобы свести вас обоих вместе.

— Мне она не нужна.

— Ты не должен так говорить.

Еще молчание.

— Когда она приедет?

— Сегодня днем.

Но в пять часов Дэниел стал проявлять признаки обеспокоенности. Необходимо было, чтобы Грейси приехала. Ему всей душой хотелось соединить Роберта с его мамой. Более того, за надвигающимся закатом лежало суровое утро действительности. Думать ему приходилось и о себе самом, о собственном положении, о необходимости вернуться тем же вечером в Ливенфорд.

Дрожь пробегала по всему его телу при мысли о Кейт. Взгляд его обшаривал берег, часы вынимались дюжину раз за вполовину меньше минут, он даже нервно потряхивал старинный хронометр, словно тот хоть как-то был повинен в задержке.

Наконец, однако, он вскрикнул, указывая на берег:

— Вот! Вот и она! Приехала!

То, как вздрогнул Роберт, противоречило его показному самообладанию. Он чуть не выпрыгнул из своей кожи, а лицо его, уже слегка тронутое дневным загаром, побелело, как шпаклевка, когда он, следуя указанию пальца Дэниела, вглядывался в темную фигуру, которая, размытая расстоянием, двигалась среди деревьев.

— В шлюпку, малыш! — крикнул Дэниел. — Мы доберемся до берега раньше ее.

Он спрыгнул в лодку, усадив Роберта на носу позади себя. Отчаянная работа веслами в минуту донесла их до кромки залива. А потом, когда они развернулись, Дэниел как сидел, так и застыл. Весла выпали из его рук, с губ сорвался крик чистой горечи.

— Это не она, — пролепетал он. — Ведь это же не она.

Роберт вдруг вытянулся, сидя, его щеки залил нездоровый яростный румянец.

— Что же случилось? — бормотал себе под нос Дэниел. — Что могло с ней случиться?