— Слушайте, — сказала Грейси, — я спою вам песню. Самую нежную из всех нежнейших. В ней поется о девушке по имени Энни Лори, какой вполне могла бы быть и я.

Встав из-за стола, она ошеломленно посмотрела на них. Коптящая лампа окружила ее тенями, а запах горящего дерева наполнил ее волосы. Ее голос звучал сладко и искренне, с дикими, но нежными нотками, которые могли растопить любое сердце.

У Мюррея внутри стенала душа. Даже Хармона, казалось, в чем-то проняло. Он с вальяжным удовлетворением водил глазами по Грейси, ощутив вдруг в себе прилив чувства обладания. И, когда песня закончилась, он поднялся:

— Грейси, это было прекрасно… слишком хорошо для этой берлоги. Пойдемте отсюда. — Он взял ее за руку. — Вы сможете спеть еще что-нибудь у меня в номере.

Мюррей не мог больше сдерживаться. Как-то разом он забыл об осмотрительности, о своем положении и обстоятельствах своей жизни. В нервном возбуждении он вскочил, отбросив грохнувший позади него стул.

— Оставьте ее, — сдавленно произнес он. — Ей пора домой.

Все еще держа Грейси за руку, Хармон опалил его взглядом:

— Вы ко мне обращаетесь?

— Я вам говорю, чтобы вы оставили ее в покое.

— А то что? — спросил Хармон, не дрогнув ни единым мускулом.

Грейси хлопнула в ладоши, дико вскрикнув. Лицо Дэвида стало белым как бумага. Внутри его истерзанные чувства извивались змеями, но выпитый виски омертвил его снаружи, как человека, покрытого резиной. Он не ведал страха. И вдруг чрезмерное желание добраться до Хармона смело всякую осторожность. Он со всей силы ударил Хармона кулаком в зубы.

Удар был мощный, но агент принял его, даже не вздрогнув. Он был крепок, этот Хармон, и закален в буйных и жестоких портовых драках. Не успел Мюррей замахнуться для следующего удара, как Хармон подскочил к нему и ударил прямо в подбородок. Дэвид зашатался и рухнул на колени.

— Вот так! — прошептала Грейси. — Вы заставили его молитвы творить.

С перекошенным лицом Дэвид поднялся на ноги и вновь пошел на Хармона.

В следующую минуту полуоглушенный, весь в крови, он растянулся на спине на полу. Подняться не было сил.

— Ой, Фрэнк! — по-детски воскликнула Грейси. — Вы стукнули его очень сильно.

Хармон вытащил из нагрудного кармана тонкий льняной платок и вытер разбитые губы. Грейси, с бурно вздымавшейся грудью, сцепив руки крепко-накрепко, отвернулась.

— Отведите меня домой, — произнесла она ледяным тоном. — Сейчас же, пожалуйста.

Глава 6

Глава 6