— Старина Ниммо здесь, с тобой?

— Да, — солгала она. — Я не могу уехать, не сказав ему ни слова.

— Я поднимусь на борт и скажу ему пару слов.

— Нет, Фрэнк! — твердо возразила она. — Я должна отнести ему продукты, потом придумаю себе какое-нибудь оправдание, заберу шляпу и вернусь. — (Он хранил сердитое молчание.) — Вы что, не понимаете? Вы добились своего! — горько воскликнула она. — Боитесь, что я убегу? Как бы я смогла? — Потом, уже спокойнее, добавила: — Закурите сигарету. Я вернусь прежде, чем вы докурить успеете.

— Очень хорошо. Но если ты не вернешься через пять минут, я приду и заберу тебя.

— Этого не понадобится, — сказала она.

Сдерживая бешеное биение сердца, она положила продукты в лодку и с безропотным видом взялась за весла. Удаляясь от берега, Грейси увидела пламя спички, от которой Хармон прикурил сигарету. Зная, что ему больше ее не видно, она налегла на весла. В голове у нее сложился очень четкий план. Фрэнк блокировал залив Кэнти-Бей, так что этим путем ей не уйти. Только он забыл, а скорее, будучи чужаком в этих местах, и не знал, что за мысом, на противоположном берегу озера, расположен небольшой городок Гилстон. До него она легко доберется. Чуть больше двух миль по воде, а Грейси, решительно настроенная, чувствовала в себе силы одолеть расстояние впятеро большее. Она возьмет Роберта, попросит номер в отеле, позвонит Дэниелу и, если понадобится, предупредит полицию. Больше никаких полумер и тщетных попыток побега! Она должна раз и навсегда избавиться от этой угрозы и быть уверена в своей свободе.

Быстрым ударом весел Грейси подвела лодочку к борту плавучего домика и поднялась на мостик. Ноги у нее до того дрожали, что она с трудом держалась прямо. В каюте она протянула руку и мягко потрясла Роберта за плечо.

Тот открыл свои большие глаза.

— Роберт, — заговорила она, стараясь улыбаться, — мы отправляемся в маленькое путешествие. Давай…

Мальчик удивленно уставился на нее:

— Куда мы отправляемся?

— В Гилстон… а после этого домой к дяде Дэниелу. Там намного лучше, чем здесь.

Грейси ожидала протеста, какого-нибудь признака тревоги или, по крайней мере, раздражения из-за этого неожиданного нарушения его покоя. Но Роберт всю свою жизнь был во власти потрясений и суматохи и привык к тому, что на него внезапно обрушивается непредвиденное.

Более того, благодаря их счастливому дню, проведенному вместе, он доверял ей. Мальчик поднялся без всякой суеты и, пока пламя свечи отбрасывало на переборку его причудливую тень, принялся с философским спокойствием одеваться.