— Теперь мне лучше. В холле было довольно душно.

Они направились через холл к парадному крыльцу отеля. Вдруг, будто вспомнив о чем-то и изо всех сил стараясь сохранить естественность голоса, Грейси воскликнула:

— Ой, до чего глупо! Кошелек оставила на софе! Фрэнк, не принесете его?

Была малейшая, почти неприметная пауза, во время которой она напряглась, улыбка застыла на губах, словно нарисованная. Она рассчитывала, что он не сможет, не выказав полной невежливости, отказать ей в такой простой просьбе.

— Хорошо, — медленно сказал он, разворачиваясь. — Ждите здесь, пока не вернусь.

Сердце ее лихорадочно забилось. На мгновение она заставила себя стоять спокойно, но едва Хармон скрылся за оправленной в медь вращающейся дверью, быстро сошла по ступенькам на улицу. Кошелек лежал у нее в кармане. На какое-то время она совершенно забыла про багаж. Хотела лишь одного: уйти, убежать, пока есть возможность.

Оказавшись на улице, она прямо-таки полетела на вокзал, торопливо купила себе билет и бросилась в передний вагон поезда, который, поскольку Ардфиллан был конечной станцией, стоял на платформе отправления.

Не смея показаться в окне, она забилась в угол и едва дышала все время, казалось, нескончаемого ожидания. Но наконец раздался свисток, и поезд, дернувшись, медленно двинулся. Грейси облегченно вздохнула.

Было около восьми часов, когда поезд наконец прибыл в Рентон, и Грейси, сойдя на платформу, ощутила прилив сил. Вечер был спокоен и тих, и мысль о долгой пешей прогулке ее вовсе не огорчала.

До залива она добралась уже после десяти часов. Почувствовала под ногами сухую мягкость песка. И вот уже она стояла у кромки воды, вглядываясь, едва справляясь с учащенным дыханием. А-а, есть! Она различила свет судового фонаря. Затем в темноте неясно проявились очертания плавучего домика, стоявшего на якоре в окружении чернильных теней.

Приложив ко рту сложенные ладони, она позвала:

— Э-э-й! Дэниел! Дэниел!

И сразу же в ответ донесся голос, в котором звучала радость узнавания:

— Грейси, это ты?

— Я! — выкрикнула она, и все ее существо преисполнилось счастья и облегчения. Слушая, как Дэниел бьет веслами по воде, направляя лодочку к ней, она почувствовала, что наконец-то добралась до спасительной гавани.

Следующий день пришел свеж и ясен. Ночью лил сильный дождь, но к утру, хотя ветер по-прежнему был порывистым, солнце прорвалось сквозь бегущие облака и ярко осветило все озеро. Для Грейси, сидевшей на палубе плавучего домика с сыном, мир предстал в каком-то неведомом новом обличье.

Они были одни. После завтрака Дэниел поспешил в Ливенфорд.