— Если бы я шел против вас, как вы говорите, колонна давно работала бы на Марвинском болоте!

Родионов неожиданно успокоился, глянул насмешливо и сказал:

— А для этого вы слишком умны. И специалист толковый. Вы отлично понимаете, что работать там — во вред. Рано или поздно спросят. Это раз. Но дело не в этом, вы человек не трусливый и не боитесь. Вам самому участвовать в этом неохота. Не хотите — и все тут. Да только слово свое сказать, а уж тем более за правду стоять — вам это тоже ни к чему. Не нужны вам приключения. Ведь правда? — Родионов посмотрел с понимающей улыбкой и добавил: — А поскольку давят на вас и вам в тресте работать, вы и придумали технадзор. Вроде бы и не вы, и законно, и все довольны… А?!

Вербин поморщился и медленно, с досадой сказал:

— Если б вы знали, как мне надоели все оракулы. Вещают, вещают… По горло сыт. Вы сами подумайте. Если инспекция у вас что-то обнаружит — поделом! Туда вам и дорога. Так?

— Так, — согласился Родионов.

— А если у вас все чисто и это отметят, для вас же польза. Лишний козырь. Да и время, пока разбираются, идет. И это вам на руку. Разве не так?

Родионов не ответил, только смотрел с каким-то прищуром, и казалось, глаза его странно освещены изнутри — то ли восторгом, то ли ненавистью.

— Молчу и немею, — признался он после долгой паузы. — Я эту науку в целый век не пройду. — Он умолк и лишь качал головой. — Это ж надо так уметь! Как захотите, так и повернете. Никогда не постигну. — Он сокрушенно вздохнул и заметил с почтением: — Вам бы в ООН работать, переговоры международные вести…

— Предлагали, — вяло ответил Вербин.

— Ну и что? — с живым интересом взглянул на него Родионов.

— Отказался.

— Почему?

— Сказал: «В колонну к Родионову поеду».

Родионов кротко опустил голову, слегка поклонился и развел руки в стороны, как бы признавая полное превосходство собеседника.

В последние дни Вербин рано вставал, поздно ложился и редко приходил домой: шел Успенский пост, хозяйка строго говела и почти не готовила. Она не позволяла себе ничего скоромного, даже кашу варила без молока, на одной воде, а поскольку растительного масла в магазине не было, она ела без заправки.

Казалось, она усохла еще больше, ее немощное тело бесшумно передвигалось по дому, как тень. Баба Стеша временами исчезала в полумраке, и старый дом только скрипами и шорохами выдавал ее бесплотное присутствие. Лишь иногда Вербин встречал идущий из полумрака вопрошающий взгляд, в глазах хозяйки жила тревога: Стеша знала, что он бывает у Аглаи.

Баба Стеша помогала односельчанам, лечила от болезней, заговаривала зубы и кровь, сводила чирьи и ячмени, но сердце ее изо дня в день болело о нем, Вербин чувствовал.