Есть несколько оснований для этой интервенции. Прежде всего, Сара еще не вполне осознает все связи между двумя случаями сексуального насилия. Она знает, что, когда пытается поработать с одним из них, то каждый раз переключается на другой, но она видит в этом препятствие для работы, а не естественное следствие ее подхода к решению проблем. Эти два эпизода «запутаны» и, позволяя себе переживать замешательство, а не пытаясь вырваться из него, она восстановит внутренний контакт.

Интервенция также представляет собой феноменологическое исследование и подразумевает вопрос «Что происходит внутри?». Таким образом, интервенция показывает уважение к способности Сары разбираться в чем-либо и к ее смелости встретить то, что ей откроется; в интервенции также присутствует когнитивная настроенность, поскольку она направлена на то, как Сара будет упорядочивать свои мысли и осмыслять их. И наконец, терапевт выражает беспокойство по поводу возможного неподходящего ритма, в котором движется Сара, торопя себя «подойти к этому». Предлагая ей «взять время» и не «мчаться», терапевт приглашает ее найти свой собственный ритм и лучший для себя темп в исследовании сложного материала.

Сара: Да. Спасибо.

Терапевт: Потому что вы только что сказали кое-что очень важное. Повторите это?

Сара: Я сказала: «Как же я собираюсь подойти к этому изнасилованию, если я продолжаю становиться маленькой? И я чувствую, что все это взаимосвязано».

Терапевт: И значит пи тогда, что «становиться маленькой» - это способ избежать изнасилования?

То, как Сара формулирует свою дилемму, может отражать некий механизм избегания, который используется неконтролируемо - почти рефлекторное уклонение от болезненных эмоций, связанных с изнасилованием. Во время исследования терапевт признает это, но одновременно допускает возможность, что за этим может стоять что-то еще, и что у того, чтобы «становиться маленькой», могут быть и другие цели.

Сара: Нет. Это взаимосвязано. Когда меня изнасиловали, и по прошествии времени, когда я смогла посмотреть на это изнасилование, я помню, что чувствовала себя так же, как чувствовала себя тогда, когда стояла на том стуле в ванной, а мой брат якобы показывал мне, как купают в ванной маленькую девочку. И это было чувство: «Просто не двигайся и пусть он делает все что хочет». Даже несмотря на то, что я знала, что это было неправильно, у меня не было над этим никакой власти.