Бутейко находился в самом крупном центре отечественной медицинской теории и практики и, тем не менее, казалось, ничто не могло его спасти. Даже зловещий рак отступал в тень в сравнении со злокачественной гипертонией. Она не оставляла никаких шансов! Год-два и сгорает любой, даже самый сильный организм.

Бутейко это знал. В его распоряжении были самые остродефицитные лекарства (в том числе и зарубежные). Рядом с ним находился крупнейший в Союзе специалист по гипертонии – его учитель академик Тареев. И все же Константин Павлович (дипломированного медика теперь величали по отчеству) был обречен! Лекарства не давали никакого эффекта.

Мысль о том, что правильно организованное дыхание может стать действенным лечебным средством, вызревала в Бутейко постепенно. В одном из интервью он вспоминает. Уже на третьем курсе, став врачом, дежуря у постели умирающих, пытался разгадать тайну смерти. Заметил, что по мере приближения смерти дыхание больного углубляется. И по глубине дыхания больного, утверждает Бутейко, он способен был определить, через сколько дней или даже часов наступить смерть.

Путь к главному открытию, конечно же, был долог и непрост, но вот как об этом, хотя возможно это всего лишь красивая легенда, сообщается в вебсайте «Лечебное дыхание по Бутейко»:

«И вдруг – в начале октября 1952 года произошло чудо. Прямиком топавший к кладбищенским воротам Бутейко сначала замедлил скорость. А потом просто – не пошел, а побежал обратно. На его лице вновь появился давно утраченный здоровый румянец. Заблестели потухшие было серые глаза. Чудо свершилось 7 октября. Этот день, а вернее – ночь, Бутейко запомнил навсегда.

7 октября 1952 года молодой советский ученый Константин Павлович Бутейко сделал открытие. Свершилось все довольно просто и буднично. Молодой ординатор дежурил в первой московской клинике у Петровских ворот. Объясняя дежурившим с ним студентам основы диагностики, Константин Павлович, сам ошибся в диагнозе. У больного, со всеми признаками астмы, была такая же болезнь, как и у Бутейко – злокачественная гипертония. “Не может быть!” – растерянно провожая взглядом медленно удалявшегося по коридору больного, недоумевал Бутейко. Этого не может быть. Осторожная поступь. Сильная одышка. Фактически не закрывающийся рот – все симптомы типичного астматика! И вдруг – злокачественная гипертония. С чего бы этак-то? Константин Павлович редко ошибался в диагнозе. И чтобы так промахнуться?!

“А что если?!..” – внезапная догадка мелькнула в мозгу. Что если глубокое дыхание, характерное для астматиков и так ярко выраженное у этого паренька, страдающего злокачественной гипертонией, является не только хорошо заметным внешне симптомом, но причиной обеих болезней?