28-летняя Шила более 10 лет испытывала противоречивые чувства вседозволенности и сожаления. Ей казалось, что мир обязан ей хорошей жизнью после подростковых лет утраты и несчастья. В то же время она была уверена, что, если бы в возрасте 14 лет не потеряла мать, никогда не покинула бы городской район рабочего класса, в котором выросла. Подростковые годы Шила прожила с отцом и мачехой в зажиточном пригороде, где 80 % ее новых одноклассников собирались получить высшее образование. Она получила степени бакалавра и магистра, но всегда мучилась чувством вины. Ей казалось, что она наживается на смерти матери.

В магистратуре я определила свою будущую сферу деятельности, подумала: «Вот оно. Вот чем я хочу заниматься, и я буду делать это хорошо». Затем меня охватили смешанные чувства. Я представила, что, если бы моя мать была жива, я не получила бы такое признание от уважаемых людей и не начала бы карьеру. В какой-то момент меня осенило. Хотя больше всего хотелось вернуть маму, я не собиралась отказываться от того, чего я добилась после ее смерти. Несколько лет назад я наконец призналась папе: «Наверное, если бы мама была жива, я не добилась бы всего этого». Мне понадобилось 11 лет, чтобы сказать это, потому что я винила себя в том, что наслаждалась жизнью. Папа ответил: «Ты занималась бы тем, чем занимаешься сейчас, потому что ты такая, какая есть. Ты всегда была человеком, который получает все, что хочет». Я не сразу поняла, что, возможно, отец прав. Моя жизнь сложилась бы иначе, если бы моя мать была жива, но я думаю, что все равно жила бы там, где мне хотелось, и занималась любимым делом.

В магистратуре я определила свою будущую сферу деятельности, подумала: «Вот оно. Вот чем я хочу заниматься, и я буду делать это хорошо». Затем меня охватили смешанные чувства. Я представила, что, если бы моя мать была жива, я не получила бы такое признание от уважаемых людей и не начала бы карьеру. В какой-то момент меня осенило. Хотя больше всего хотелось вернуть маму, я не собиралась отказываться от того, чего я добилась после ее смерти. Несколько лет назад я наконец призналась папе: «Наверное, если бы мама была жива, я не добилась бы всего этого». Мне понадобилось 11 лет, чтобы сказать это, потому что я винила себя в том, что наслаждалась жизнью. Папа ответил: «Ты занималась бы тем, чем занимаешься сейчас, потому что ты такая, какая есть. Ты всегда была человеком, который получает все, что хочет». Я не сразу поняла, что, возможно, отец прав. Моя жизнь сложилась бы иначе, если бы моя мать была жива, но я думаю, что все равно жила бы там, где мне хотелось, и занималась любимым делом.