Я ничего не знала о секвойях, кроме того, что они огромные. Мама была права – я никогда не видела таких высоких деревьев. Когда мы пробрались через папоротники, увидели маленькую странную группу секвой, растущих вокруг обугленного пня. Обгоревший ствол достигал двух метров в высоту, а окружавшие его деревья были молодыми и здоровыми. Смотрители парка называют такие группы деревьев семейным кругом. Люди, не интересующиеся биологией, называют их материнским деревом и его дочерьми.

Почему? В экосистеме секвойи почки будущих деревьев хранятся в коробочках, которые называются капами, – это жесткие коричневые наросты на коре материнского дерева. Если материнское дерево падает, вырубается или сгорает – другими словами, умирает, травма стимулирует гормоны роста в почках. Почки падают на землю, и деревья прорастают, образуя круг дочерей. Деревья-дочери растут, впитывая солнечный свет, который им дарит умершая мать. Они получают необходимые питательные элементы из корневой системы матери, которая сохраняется, даже когда ее ветки умирают. Хотя на поверхности дочери существуют независимо от матери, под землей они продолжают черпать силу из нее.

Годами я искала мать в воздухе вокруг и забывала смотреть под ноги. Она дала мне крепкую основу в первые 17 лет жизни. Без этого я вряд ли справилась бы после ее смерти.

Теперь я живу без матери гораздо дольше, чем жила с ней. Мои воспоминания о первых годах моей дочери гораздо отчетливее, чем воспоминания о собственном детстве. Так работает исцеление. Проходят годы. Боль утихает. Жизнь вытесняет воспоминания. Подробности размываются. Но мы никогда не забываем.

Не так давно мы с мужем вывезли дочек на несколько дней в Южный Орегон. В округе Гумбольдте, штат Калифорния, свернули с трассы 101, чтобы проехать через 51 тысячу акров секвойных лесов. Пока муж вез нас по узкой ленте тенистой дороги, я сидела сзади с дочками и рассказывала им об открытках, которые моя мама привезла в Нью-Йорк, и о том, что я не верила ей, что через дерево может проехать машина. Моя старшая дочь Майя сказала, что она тоже не верит. Через несколько километров мы подъехали к Святому дереву и увидели, что мама была права.

Теперь у меня есть фотография, на которой наша белая машина возникает из огромной трещины в массивном стволе секвойи. Мой муж и Майя радостно машут мне с переднего сиденья. Фотографируя их, я пыталась представить свою мать, стоявшую рядом с тем же деревом на фотографии, которую я помню, но не могу найти.

Возможно, она кричала: «Привет!» Возможно, она прощалась. Или просто говорила: «Эй, помнишь меня?»