Я пыталась найти ее на протяжении жизни в разных местах, но она всегда ускользала. В Теннесси психолог поставил передо мной пустой стол и предложил изобразить разговор с мамой, но беседа вышла односторонней и натянутой. Астролог в Айове не смог найти ее на моей карте. Шаман с хрустальным маятником в Малибу улыбнулся, кивнул и сказал, что она «в свету». Если бы мне пришлось указать местонахождение моей матери, я бы сказала, что она нигде и везде одновременно. Она – расплывчатое воспоминание, которое я не могу собрать воедино, и кроткий дух, который наполняет все мои дни. Она парит на заднем плане моей жизни – свободная и бесформенная, как воздух.

Быть дочерью без матери – значит жить с осознанием чего-то неощутимого. Да, чего-то не хватает. Но мы не должны забывать, что это «что-то» было у нас.

Быть дочерью без матери – значит страдать от парадоксов и противоречий, жить с постоянной неразрешенной тоской. Но еще быть дочерью без матери – значит познать жесткость выживания, приобрести знания и зрелость, которую другие не получили в столь раннем возрасте, и осознать силу обновления и возрождения.

«Мы приобретаем многое, нравится нам это или нет, – говорит Коллин Рассел, которой было 15 лет, когда ее мать умерла. – Из несчастья и сложностей возникает сила. Я не стала бы такой чувствительной, если бы не лишилась матери. Я знаю, что принимала бы многое как должное. Думаю, у меня не сложилось бы такое восприятие жизни и смерти».

В подростковые годы я придумала особую игру: оценивала все хорошее в своей жизни и сравнивала это с возможностью вернуть мать. В студенческие годы выбор был простым. Обменяла бы я образование на шанс вернуть маму? Конечно. Своего молодого человека? Да, даже его. Когда мне исполнилось 20 лет, ответы уже не были столь однозначными. Отказалась бы я от карьеры журналистки? Хорошо. От научной степени по писательскому делу и лет, проведенных в Айове? Ну, ладно. От квартиры в Нью-Йорке, первого контракта на книгу, верных друзей? Наверное… Возможно… Я не знала. Когда мне исполнилось 30, я перестала играть в эту игру. Это произошло в тот день, когда я посмотрела на мужа и дочерей, оценила жизнь, которую мы построили вместе в Калифорнии, и поняла, что больше не готова совершить такой обмен.

Что это значит? Что я эгоистичный человек? Или тот, кто обрел любимую жизнь, несмотря на раннюю утрату? Я считаю верным второй ответ. 31-летняя Дебби соглашается со мной. В подростковые годы младшая сестра и мать были ее самыми близкими подругами. Но когда Дебби исполнилось 22 года, сестра погибла в автокатастрофе, а через год мать умерла от рака. «Люди спрашивали меня: “Если бы ты могла что-то изменить в жизни, что бы изменила?”, – говорит Дебби. – Я отвечала, что ничего. Мне жаль, что некоторые события произошли со мной, но я бы ничего не стала менять. Утраты переплелись с моей жизнью. Они стали такой важной частью моей личности и взросления, частью человека, которым я являюсь сегодня. И мне нравится этот человек. Жаль, что это произошло со мной, но я сама решаю, хорошо это или плохо».