Он попытался заговорить, но язык не послушался, только всхлипы и стоны сорвались с губ. Ежи снова дёрнул руку, но безуспешно. Он попробовал ещё раз, ещё, пока не зарыдал в голос, и тогда к нему вернулись слова:

– Отпусти, отпусти, Создателем молю, отпусти-и-и-и…

Он упал на колени, правая рука вытянулась вверх, точно в молитве, зажатая в тиски.

Некто, не отпускавший его запястья, молчал. И Ежи оголённой кожей чувствовал нечеловеческий холод.

Некто ждал, а Ежи плакал, сотрясаясь всем телом. Он бросил ведро рядом с собой на землю и свободной рукой нашарил священный сол на груди, а рядом с ним оберег Совиной башни, вытащил их из-под рубашки и выставил перед собой.

– Видишь? Видишь? – повторил он, не зная, мог ли некто разглядеть что-либо в темноте, мог ли он понимать человеческую речь. – Это сол, слепящее всевидящее око, знак Создателя, он оберегает меня от нечистой силы, – жалобно проговорил Ежи.

Неизвестный оставался недвижим, но и хватки не ослабил. Знак Создателя не пугал его.

– А рядом – это оберег совиный, чародейский, – пальцами Ежи провёл по резьбе рисунка, обвёл пальцами птицу. – Чародеи Совиной башни, – пробормотал он зачем-то. – Ты их знаешь?

Пальцы на запястье вдруг вздрогнули, ослабли на короткое мгновение, и большой палец погладил Ежи там, где бился его пульс.

Снова его дёрнули вверх. Ежи подскочил на ноги точно ужаленный и едва удержал равновесие. Глаза широко распахнулись от ужаса, он пошатнулся на ровном месте, качнулся в сторону неизвестного, и ему показалось, что он увидел белое безносое лицо.

Череп.

Мрак стремительно пожрал все краски вокруг, спрятал неизвестного. Костлявая рука потянула вперёд, и против собственной воли Ежи пошёл следом, едва успев схватить ведро.

Воздух в подземельях был тяжёлый, спёртый. Сырость и холод пронизывали насквозь.

Ледяная рука упрямо тянула вперёд, и Ежи послушно шёл, куда его вели. Порой ему становилось так дурно, что он опасался лишиться чувств. Голова гудела, точно по ней ударял кузнечный молот.

Словно издалека Ежи услышал звук собственных шагов, но не сразу, далеко не сразу он понял, что некто ступал совсем беззвучно.

Те твари, что гнались за Ежи вначале, громко шаркали, как древние старухи в поношенных башмаках. А некто крался тише кошки.

Ратиславия, Лисецкое княжество

– Ты же видела источник в Великом лесу?

Золотое озеро, где Дара залечила раны и набралась сил. Тавруй называл свет в водах золотой богиней, но почему-то думалось, что он ошибался. Это было чем-то большим, чем любой бог, которого знала Дара.

– Это сила самой матери-земли. Она питает нас с тобой, она – душа всех навьих тварей. Она поддерживает жизнь во всём вокруг.