Ах, Ирида! Кэйдар вспоминал её всё больше, всё чаще. Скучал по ней. Замечал за собой, что мысли о других женщинах вытесняются мыслями о ней. Блуждая по городу, пытался угадать, чем она может быть занята в это время, где она находится, где и у кого прячется от него.

Восточную часть Каракаса, ту, где они столкнулись на улице, прочесал вдоль и поперёк на несколько раз. Каждый дом и его хозяев знал в лицо. И бесполезно! Судьба упорно не сводила их вместе, хотя Кэйдар интуитивно чувствовал: виэлийка где-то рядом, совсем близко от него. Вглядывался в лица встречных женщин и не находил ту, одну единственную, которая, как заноза в сердце, засела намертво — не вырвать, не забыть!

Он потому и приказ Отца принял довольно спокойно, когда всех его наложниц перевели на работы по дому. Жених по традиции от помолвки до свадьбы должен воздерживаться от близости с женщинами, должен беречь силы для брачной ночи. Полгода — срок немалый! Дозволялось посещать лишь храмовых жриц, прислужниц Нэйт, опытных, специально обученных тонкостям телесных удовольствий.

Кэйдар и раньше-то к ним не ходил. Не потому, что ему претила мысль о плате за то, что он мог получить даром. Ему, просто, не нравились легкодоступные женщины, а жрицы Нэйт безотказны.

Он и в этот день вернулся только в самому обеду. Устал, проголодался, переодеваться не стал, лишь плащ, мокрый насквозь и тяжёлый, сбросил. Когда вышел к столу, Лидас уже был там. Один на весь зал.

— Что, опять один? — спросил Кэйдар вместо приветствия.

— Теперь уже не один, как видишь! — Лидас плечами повёл с улыбкой. — Я знал, что ты придёшь, на тебя тоже накрыли.

— Спасибо, — поблагодарил Кэйдар, отодвигая стул. С задумчивым, отвлечённым видом смотрел, как слуга недрогнувшей рукой наполняет кубок вином и свежей ледяной водой в привычном соотношении: половина на половину.

Между ними установились странные отношения. Вежливость до приторности. Со стороны посмотришь, друзья навеки. Но Кэйдар чувствовал: Лидас обиду не забыл и вряд ли забудет. Просто другое более важное и общее дело отодвинуло личные чувства на второй план.

— Я хотел показать тебе кое-что… — Лидас смотрел на Кэйдара чуть исподлобья, но без враждебности. Это был его привычный взгляд, изучающий, прощупывающий собеседника. — Я три дня в нашей библиотеке просидел, но не зря. Нашёл одну очень интересную карту… Вот, смотри! — Через стол протянул Кэйдару свёрнутый свиток пергамента. Тонкая отбеленная кожа, бархатисто-тёплая, легла в ладонь. Кэйдар развернул свиток, держа его за края обеими руками, глянул — и тут же принялся расталкивать локтями посуду в сторону, расчищать место. — Интересно, правда? — Лидас сидел, локтями поднятых рук упираясь в край стола. Скрещенные пальцы прятали от Кэйдара невольную улыбку превосходства. — Эту карту ещё двадцать лет назад зарисовал картограф Кариатий. Со слов пленного вайдара… Он и назвал эти горы Рифейскими… Это вайдарское название… «Риф» в их языке — это скала с острым пиком… А ещё рифами вайдары — их северные племена — называли могучих людей, потомков бога Солнца…