Она для него всего лишь одна из шести его наложниц… Или нет? В который раз мысленно задавал себе этот вопрос Лидас и не мог на него ответить. Смотрел на Кэйдара, склонив голову к левому плечу, изучал, пытаясь понять его.

Если б эту его настойчивость и упорство да пустить в доброе дело, он бы много сделал хорошего за эти неполные пять месяцев, считая с побега виэлийки. Почти каждый день, как трудовую повинность выполняет, разыскивая беглую рабыню. Надеется ещё раз встретить её на улице. Думает, судьба повторит с ним эту шутку ещё раз. Вряд ли! Эта девчонка очень осторожна, она хитрая… И умная.

А Кэйдар привязался к ней — не иначе! Он и сам ещё этого не понимает, не осознаёт, но мысли о ней головы не покидают. Даже допрос Виэла и поход в Рифейские горы не отодвинули их на второй план.

Но он никогда не признается себе в этом! А если я скажу, раскричится ещё громче, и тогда прости-прощай совместная подготовка к походу. Он может вообще отказаться от моего участия!

— Да-да, пожертвуй храму Матери что-нибудь. Необязательно много… Попроси о помощи… — повторил Лидас, допив вино. Кэйдар не ответил, крутил в пальцах нож для фруктов, продолжая обдумывать какие-то свои личные дела. А потом, будто спохватившись, сказал не к месту:

— Я оставлю пока эту карту себе. Хорошо?

— Да, пожалуйста! — Лидас встал из-за стола первым. — Если Ликсос добьётся чего-нибудь, сообщай и мне. Я хочу быть в курсе всех дел…

Кэйдар кивнул в ответ рассеянно, на Лидаса и глаз не поднял, остался в одиночестве сидеть за столом.

* * *

Ликсос стоял к Кэйдару спиной, даже на скрип дверных петель не обернулся: не расслышал.

— Осторожней, Арат! Не убей! — крикнул своему помощнику. Кэйдар не сразу понял, что происходит, прошёл ближе. Ликсос стоял, скрестив на груди руки, смотрел, как его подручный охаживает марага. Тяжеленный кулак вминался в незащищённый живот. В тишине только глухие удары было слышно. И ещё Арат чуть слышно ругался сквозь зубы.

— Упирается? — спросил Кэйдар.

— Хуже, господин, — ответил Ликсос. — Убить себя хотел. — Протянул на раскрытой ладони кусок черепка от глиняной миски. — Есть стал отказываться, так хоть воду решил ему на ночь оставлять. Пока пить будет, будет жить… Так он, гад, разбил и острым краем себе руку изрезал… Хорошо, я вернулся, от паттия застёжку где-то здесь обронил… А так бы обескровил себя до утра…

После очередного удара варвар на ногах не удержался, остался лежать на полу, скорчившись, зажимая сломанную руку. Арат не остановился, пинал в живот, в грудь, в лицо, особо не разбираясь.