— Он — хороший воин! Всегда бился честно. Ты сам это знаешь… — Лидас не сдержался, попытался защитить своего бывшего телохранителя, хотя и знал: Кэйдар в своём отношении к нему однозначен.

— Да, и ещё напомни мне про Антирпа, — усмехнулся Кэйдар пренебрежительно. — Антирп в том выступлении играл меня… Хочешь сказать, мне теперь нужно опасаться за свою жизнь?! Я не верю во все эти предзнаменования! Богам всё равно, кто победит на арене! Что со мной будет, я не знаю, и никто из нас не знает, а вот то, что варвара этого я могу, если захочу, голыми руками придушить — это точно! Он целиком в моей власти! И дарить ему вольную я не намерен! Не думай, я его заставлю. Всё равно заставлю. На костях у меня поползёт в свои горы…

Кэйдар рывком поддёрнул на себя тарелку со свежеиспечённым хлебом, двумя руками разломил верхний кусок. Откусил от одного, во второй, оставшийся, аж пальцы впились, продавливая хрусткую корочку, сминая нежную мякоть.

Лидас отвёл глаза, задумался. «Кэйдар, когда злится, просто невыносим. А выйти из себя может на ровном месте, без всякой видимой причины. Характер — хуже некуда! Я и не думал даже просить у тебя за Виэла. Конечно, жаль парня… Такой судьбы и врагу не пожелаешь. Но и калечить его нельзя! Он — единственное, что у нас есть. Не будет его — и марагов нам самим никогда не найти. Уж я-то знаю лучше всякого, что такое горы».

А Кэйдар продолжал молчать, в сторону Лидаса даже не смотрел, разбирал руками обжаренную с пряностями рыбу, складывая аккуратной горочкой острые кости на край тарелки. За этой неторопливостью плохо скрываемое раздражение. Лидас это видел. А ведь ему, должно быть, и вправду была очень неприятна та победа Виэла на арене. Разыгрывая постановочные бои, прошедшие или предполагаемые, люди тем самым могут узнать, как к их делам относится Создатель. Антирп, играя роль Наследника, своей смертью навлёк на него несчастья. Да, деталь неприятная, особенно накануне такого важного мероприятия, как поход за море, в Рифейские горы. Даже странно, что это вырвалось у Кэйдара лишь сейчас, столько дней спустя. А попробуй предложи ему отложить всё до следующего года, только заикнись — вообще врагом на всю жизнь останешься. Нет ничего хуже для Кэйдара — прослыть слабаком или трусом в глазах окружающих, особенно если это собственный зять.

— А Отец как ко всему относится? — Лидас осторожно сменил тему, молчаливое раздражение Кэйдара и натянутость за столом портили всё удовольствие от вкусного обеда.

— Он ещё ничего не знает! — Кэйдар сердито плечом дёрнул. — Идея с марагами Ему принадлежит, думаю, Он не будет против нашего похода…