— Не пытайся оправдаться! — Тон своего голоса Лидас продолжал сохранять сердитым, но во взгляде тёмных глаз стала появляться растерянность. Криков и обвинений ожидал он, а не просьбы понять себя. Айна не прощения просила, а всего лишь понимания.

Головой покачала протестующе, продолжила:

— Разве я не видела ни разу, как ты сам пытался перебороть свою слепую страсть. Даже Стифою себе купил… Думал, как Кэйдар, управлять своим сердцем… Чтоб им управлять, надо убить в себе любовь… Заставь себя — забудь меня, и тебе сразу станет проще жить…

— Что ты говоришь? — Лидас за голову схватился. — Я — твой муж, твой господин перед богами и людьми! И ты должна сохранять мне верность, уважать своего мужа и воспитывать его детей. А ты… Ты спишь с моим рабом! И даже не стыдишься этого… Ты предала меня, Айна… А это подло…

— Если б я только когда-то обещала тебе хоть что-нибудь. Если б я хотя бы любила тебя, Лидас! — Айна держала ребёнка в высоко поднятых руках, лицом прижалась к нему. — Почти шесть лет мы с тобой вместе, но я не люблю тебя, Лидас. Я никогда этого от тебя не скрывала… Пойми ты это! — выкрикнула, с усилием смаргивая с ресниц слёзы. — Я не люблю тебя…

— Зато я тебя люблю… — прошептал Лидас. В этих словах был упрёк, обвинение даже, под его взглядом Айна сжалась, низко опустила голову, длинные волосы, спадая, закрыли её лицо, но Лидас всё равно расслышал:

— Прости меня…

Он глубоко вздохнул, аж плечи приподнялись, пытался успокоить себя, заставить чувства подчиниться разуму. Как много он хотел сказать сейчас, ещё больше хотел услышать. Все оправдания, все объяснения. Она должна сказать, что не устраивало её. Что заставило искать на стороне какие-то удовольствия, глупо именуемые любовью? Она же понимать должна была, что совершает преступление? Не маленькая.

— Прости меня, Лидас, — повторила Айна уже чуть громче, подняла на мужа потемневшие глаза, наполнившиеся взявшейся откуда-то решительностью. — Я должна была сказать всё сама. Ещё раньше… Кэйдар хотел, чтоб я молчала… Но дело не только в этом… Ты бы потребовал тогда казни для Айвара…

— А сейчас, думаешь, я откажусь от казни? — перебил её Лидас. — То, что он мараг, не освобождает его от ответственности за преступление…

— Да он же ни при чём, Лидас! — хрипло выкрикнула Айна мужу в лицо. — Я сама… Я первая… Хотела сначала отомстить тебе, Лидас… Помучить! Я сама ему себя предложила… А потом…

— Замолчи!!! — Лидас на пятках качнулся, вскинул стиснутые кулаки. В глазах его плескалась ярость, ярость обманутого любимой женщиной мужчины. — Не смей говорить такое, слышишь! Не смей… — Слова с трудом выталкивались через плотно сжатые зубы, и в том, что они звучали чуть слышно, угадывалась такая еле сдерживаемая ненависть, что Айна впервые в жизни испугалась собственного мужа. Сейчас он мог даже ударить в ответ на любое неосторожно сказанное слово. Взгляд его, и тот невозможно было выдержать. И Айна сжалась, опустила голову, крепко-крепко прижала к себе сына. Он один давал ей силы держаться, несмотря на только что пережитые роды. Он — слабее тебя, его некому защитить, и значит, ты одна должна оберегать своего ребёнка.