А что мне делать с тобой? — Опять усмехнулся, встретив взгляд Ириды. — Я обещал тебе свободу, помнишь? — Она не отводила глаз, так и смотрела прямо, чуть исподлобья. Волосы из растрепавшейся косы длинными прядями падали ей на лоб. А она за эти пять месяцев сильно изменилась. Она же худющая была, одни кости и глаза. А сейчас? Сейчас на себя не похожа. И лицо, и фигура стали заметно полнее, как-то женственнее. Такой Кэйдар её ещё не знал. Поэтому виэлийка казалась ему чужой, незнакомой. Поэтому к ней хотелось прикоснуться, почувствовать, ощутить мягкость этого незнакомого тела. Он бы, наверное, в другой ситуации не удержался, попробовал на вкус эти мягкие, красивого изгиба губы. Но он пришёл в подземную тюрьму не за этим. Просто хотел видеть, просто соскучился.

А характер у этой девчонки остался прежним. Всё такой же, с глупыми до безрассудного выходками. Только она посмела встретить тебя вот так, криком, упрёками, возмущением, обращением на «ты», как к равному себе. Такое поведение тебя раздражало всегда, но временами ты скучал даже по этому.

— Я не брошу своего ребёнка! — крикнула возмущённо Ирида. — Ни за что! Никогда! Мне не нужна свобода ценой моего ребёнка…

— А кто сказал про вольную? — Кэйдар рассмеялся. — Ты беглая! А это многое меняет. Все мои прежние обещания теряют силу… Я больше ничего не собираюсь тебе обещать!

— Тогда чего вы от меня хотите? Зачем пришли сюда? — Ирида незаметно для себя перешла на «вы», но потом поправилась:- Если хотел наказать — пожалуйста!.. Но ребёнка своего я увижу, наконец, или нет?! Где мой Тирон? Куда ты его дел? Что с ним стало?

— Ты его не увидишь больше! Это будет лучшим наказанием для тебя. Я сохраню тебе жизнь, но его ты больше не увидишь… — Кэйдар отвернулся, шагнул за порог, и охранник захлопнул за ним дверь. Ирида следом бросилась с воплем, кулаками и всем телом ударилась в дверь.

Неужели он посмеет так мучить её?! Лучше бы ударил! Что хочет, сделал бы в наказание, но вот так?! Это подло! Это жестоко! Это жестокость нечеловеческая…

В слезах ломая руки, она без сил опустилась на пол, плакала навзрыд, доверяя своё горе полной темноте и одиночеству.

— Отнеси ей тёплый плащ, горячего вина с травами, чего-нибудь поесть, — Кэйдар на ходу отдавал распоряжения тюремному служителю. — Смотри, чтоб она ни в коем случае не заболела.

* * *

Она отвергала всем своим поведением все проявления заботы по отношению к себе, не отвергала даже, а не замечала. Плащ, несмотря на холод и сырость, вызывающие дрожь во всём теле, так и остался лежать свёрнутым у порога. Не тронула она и вино и мягкие сдобные лепёшки. Зачем ей всё это? Для чего? Поддержать силы? Сберечь здоровье? А кому они нужны, её силы и её здоровье? Кому, если рядом нет её Тирона?! Её не просто лишили ребёнка, её лишили смысла существования. Зачем она нужна ей, эта жизнь, если ей больше никогда не увидеть свою кровиночку? Своего маленького родненького мальчика?