И всё равно пошёл, прихватив с собой шаль, комком прижатую к груди.

Вошёл неслышно, будто крадучись. И Ирида не сразу его заметила, стояла спиной; длинные волосы, светлые, пушистые, золотились при свете светильника, стекая волной вниз почти до середины бедра. Красавица! Кэйдар разглядывал её, когда Ирида, почувствовав на себе взгляд, обернулась, и они встретились глазами.

— Вы… — она выдохнула с испугом, даже вздрогнула, и малыш у неё на руках, уронивший голову матери на плечо, тут же проснулся. Ирида отвернулась, поглаживая Тирона по спинке, зашептала ласково:- Спи, маленький, спи, мой хороший…

— Что, и ты не рада меня видеть? — Кэйдар устало сел на ложе, огляделся, пряча усмешку. Комнатка, конечно, небольшая, но тёплая и аж с двумя окнами. Два светильника напольных в три чаши по углам справа и слева от ложа. Детская кроватка возле небольшого столика, плетёный коврик на полу с неброской вышивкой. Альвита и сейчас поскромничала: ни одного гобелена на стенах, но для няньки, по её мнению, и этого достаточно.

— Вы же сами знаете, господин, моя бы воля…

— Да, знаю! Твоя бы воля, всё закончилось бы ещё там, на корабле, посреди Аскальского моря. Я бы загибался с кинжалом в печени, а ты… а тебя бы утопили в море. — Кэйдар бросил скомканную шаль на подушку. Ирида только бровью дёрнула: узнала свою шаль. Поджала губы, не нашлась сразу, что сказать в ответ, упрекнула, после недолгого молчания:

— Говорите потише, он и так плохо днём спал. И сейчас ещё заснуть не может…

— Да, конечно! Теперь можно показывать всем, а мне — в особенности — свою любовь и преданность. А раньше? По рукам приходилось связывать, да? Удавку с шеи снимать! — Кэйдар если и сбавил голос, то совсем чуть-чуть, Ирида смотрела на него сверху с несказанным возмущением и протестом. Пьян — поняла ещё раньше, при первом же взгляде. А она всегда опасалась его пьяного. Поэтому и сейчас сдержалась, перенесла нападку спокойно, только ушла подальше, в глубь комнаты, принялась укладывать Тирона в кроватку. Думала про себя, закусив губу: «Говори, что хочешь, пожалуйста! От меня ты ни слова не услышишь! Ничего я тебе объяснять не собираюсь, всё равно не поймёшь… И вообще, зачем ты пришёл сюда? Опять кричать на меня? Иди к своей невесте! Пускай она тебя слушает… Сделай хоть раз в жизни доброе дело: оставь меня и моего сына в покое!» Вслух спросила лишь одно:

— Зачем вы пришли? Уже поздно…

— Неужели кто-то запретит мне видеть моего сына, когда я захочу? — Кэйдар выпрямился одним стремительным движением, и Ирида в страхе отшатнулась.