— Я предупреждала тебя, аэл, не прикасайся ко мне до свадьбы! — крикнула Кэйдару в лицо, отступая спиной к двери. — Думаешь, я не знаю, как ты был против этой проклятой свадьбы? Так вот знай теперь и ты: я тоже тебя ненавижу! Ещё сильнее, чем ты меня!

Я всех вас, аэлов, ненавижу, жадных, ненасытных, завистливых! Так и смотрите на нас, как бы ещё в свои лапы загрести, где бы ещё чего оттяпать! И я для тебя ничего не значу, кусок лакомый — не больше! Залог для гарантии будущего мира!

А я не хочу так, понял! У меня у самой был жених наречённый, до свадьбы всего месяц не успели, и меня сюда отправили! Да мне бы век тебя не видеть! Ни тебя, ни всех вас!

— Это ты со слов папочки своего поёшь? — спросил Кэйдар, зло щуря тёмные глаза; он медленно наступал на Хадису с одной лишь мыслью: заставить её замолчать. Немедленно! Как она смеет вообще говорить такое?

Но принцесса, хоть и выкрикивала обвинения, переглатывая слёзы, застилающие глаза, отходила от него всё дальше, увеличивая дистанцию.

— Я Создателя каждую ночь молю, чтоб ты сгинул в своих горах, чтоб ты не вернулся из своего похода! Я домой тогда сразу уеду и Отцу Создателю спасибо скажу!.. Уезжай, слышишь! Уезжай побыстрее за море! — Махнула рукой несколько раз, как будто прочь Кэйдара от себя прогоняя, не сдержав слёз, расплакалась под конец, выскочила из зала, закрыв лицо ладонями.

Кэйдар следом не бросился, стоял посреди трапезной, как громом поражённый. Такого он не ожидал. Его смерти просили у Отца, и не абы кто, а будущая жена, та, которая заботиться должна о здоровье своего супруга.

А она? Как же так? Что я сделал ей такого плохого? Я и сам не хотел этой свадьбы! Да она же дрянь просто! Негодница! Вторая Айна в этом доме объявилась. Смерти, смерти моей, значит, просит. Да я ещё и пальцем тебя не тронул, подумаешь там, пощупать пытался пару раз. Сама хороша! Ядом этим своим… И дразнит постоянно. Так одевается, что в глазах круг, а трогать не смей, не положено, видишь ли, до свадьбы. Выдерга бесстыжая! Да куда ты денешься от меня? Жених у неё, видишь ли, был! Да что мне твои женихи?!.. И у Ириды был жених. Где он теперь? Знамо дело, где!.. А за проклятия свои ты у меня ещё прощения попросишь, не будь я будущим Воплощённым. И за ненависть за свою, и за молитвы эти дурацкие… Да!

Кэйдар вышел из трапезного зала решительным шагом, не замечая, как испуганными зайцами мечется из-под его ног кухонная прислуга, чуть не роняя с подносов посуду.

Она попрекала меня моей виэлийкой. Как она могла вообще? Когда между нами даже не было ничего. Я знаю традиции не хуже! Не надо обвинять меня в том, чего я не делал.